Путь России. Новая опричнина, или Почему не нужно "валить из Рашки" - Михаил Делягин

По сути дела, террор радикальных исламских фундаменталистов стал инструментом, при помощи которого США укрепили свое внутреннее единство, восстановили свое положение безусловного лидера всего западного мира и подстегнули свою экономику.

При этом ислам сохраняет и даже усиливает свое значение для США как стратегической мишени, работа с которой придает американскому обществу энергию и инициативу, наделяя смыслом само его существование.

Введение США национальных, а по сути глобальных – из-за глобального характера американского бизнеса – санкций против Ирана летом 2010 года было совершенно неожиданным. Ведь Совет Безопасности ООН уже ввел санкции, причем даже Россия согласилась с ними, чуть ли не в первый раз; с другой стороны и санкции были не очень сильные – все дружно решили еще раз пожурить Иран и предупредить его.

Санкции приняты, все разошлись, довольные собой – и Ираном, кстати, тоже, – и вдруг американцы «на ровном месте» вводят национальные санкции, в отличие от общих, весьма и весьма болезненные для Ирана. Вслед за ними аналогичные действия предпринимает Евросоюз.

Не скрою, такие действия пугают. Возникает ощущение преддверия войны, потому что Ирану создаются серьезные проблемы с обеспечением нефтепродуктами. Нечто похожее в американской истории уже было.

Напомню, что в 1941 году американцы прекратили поставлять нефтепродукты императорской Японии, которая не имела альтернативных источников нефтепродуктов в должных масштабах, чем поставили ее перед выбором: или сдаваться, или нападать. Сдаваться в дипломатическом смысле слова, естественно.

В 2000-е годы, внезапно прекратив поставки дизтоплива в Северную Корею (которые, согласно договоренности с США, обусловливали ее отказ от атомных исследований), США спровоцировали возобновление ее атомной программы, увенчавшееся испытанием атомной бомбы. Следствием стал резкий рост напряженности на Корейском полуострове и увеличение влияния США не только в Южной Корее, но и Японии.

Вскоре после введения американских санкций против Ирана бывший директор ЦРУ Майкл Хейден заявил, что война с Ираном становится все более вероятной, а нанесение военного удара по нему оценил как «не самый худший вариант в настоящее время».

Чем вызвано это клацанье зубами и затворами?

Насколько можно судить не по пропагандистским заявлениям, а по заявлениям содержательным, западные аналитики убеждены, что Иран может создать свою атомную бомбу уже в 20112012 годах. Соответствует это действительности или нет – не важно: важно, что Запад в этом убежден. При этом на Западе существует своего рода «иранофобия», так как иранское религиозное руководство принципиально чужеродно для религиозного руководства, скажем, Израиля и США: это просто другой мир. Это даже не Пакистан, потому что Пакистаном можно манипулировать, а в отношении Ирана у современных западных стран нет даже надежд на достижение подобного состояния.

Но главная причина враждебности к Ирану заключается не в его религиозности (есть и другие исламские религиозные государства – формально это Саудовская Аравия и Мавритания, к которым у США и Израиля никаких претензий нет), а в его суверенитете, в длительном проведении его руководством независимой от США политики. Иранские руководители действуют в интересах своего общества, как они их понимают. Поскольку при этом происходит отсечение глобальных западных корпораций, их представители люто ненавидят иранское руководство. Посудите сами: в Иране произошла национализация нефтяной промышленности, и недра Ирана служат народу, это сопровождается подлинным демографическим взрывом, технологическим ростом и т. д. А кому нужны конкуренты, пусть даже потенциальные?

В общем, почти всякая страна, которая находится вне зоны контроля США, воспринимается ими как стратегическая угроза.

В этом главная причина ненависти к Ирану: в независимости и, по крайней мере, относительной успешности.

До Ахмадинежада у США была надежда на либерализацию Ирана, на то, что в нем произойдет что-то вроде советской перестройки, которая будет сопровождаться установлением американского контроля над страной. Приход Ахмадинежада, который нанес сокрушительное поражение относительно либеральным политикам, показал, что этого не будет, – и в результате он стал совершенно нетерпимым для США и Израиля.

Именно из-за иранского суверенитета, независимости от США одно лишь предположение о возможности наличия атомной бомбы у Ирана вызывает в США и Израиле животный ужас.

Казалось бы: даже если предположить, что Иран действительно разрабатывает атомное оружие – простите, а почему Израилю его с точки зрения международного сообщества можно иметь, а Ирану нельзя? Мы имеем опыт Пакистана и Индии, которые люто ненавидели друг друга и находились на грани войны ровно до того момента, когда у обеих сторон появилось атомное оружие. Как только у них появилось атомное оружие, они сильно испугались и отползли от этой грани войны.

Я совершенно не склонен приветствовать нарушение режима распространения, но если мы верим в существование какого-то международного права – оно должно применяться ко всем одинаково. И если, условно говоря, Иран нужно подвергать санкциям за то, что он собирается иметь атомное оружие, то санкции тем более надо применять по отношению ко всем странам, которые незаконно это атомное оружие создали. Не к тем странам, которые по каким-то причинам не нравятся США, а ко всем, кто создали это оружие, – не только к Северной Корее, но как минимум к Израилю, Пакистану и Индии, потому что они находятся в наиболее «горячем» регионе мира.

Однако в ситуациях животной ненависти логика и тем более право неприменимы. Мысль о возможности появления у Ирана атомного оружия – или хотя бы атомной энергии – абсолютно неприемлема для руководителей США и Израиля. Поэтому существует реальная опасность нанесения ракетно-бомбового удара по Ирану для торможения атомной программы, который, по логике, должен сопровождаться операциями коммандос.

Для уточнения сроков следует перейти к внутренней американской политике. Обама вполне удачливый президент, но у него, как в свое время у Горбачева, проблема с популярностью. Достаточно вспомнить о массовых антиобамовских выступлениях в конце августа – середине сентября 2009 года; только 29 августа в Вашингтоне в митинге протеста против политики администрации Обамы приняло участие, по различным оценкам, от 300 тысяч до миллиона, а 12 сентября – до двух миллионов человек[17].

Не сомневаюсь: он всерьез собирается бороться за второй срок – это естественно для любого нормального президента.

Однако популярность демократов очень низка, и глобальную экономическую депрессию Обама не переборет: этот фактор будет главным на выборах 2012 года.

Как в современных демократиях меняются настроения населения, известно всем: при помощи нанесения по кому-нибудь мощного военного удара.