Ежевичная зима - Сара Джио

– Продажная девка! – услышала я голос того же мужчины, когда мы входили внутрь. Но следующие его слова заглушила музыка. Наше внимание привлекло зрелище, открывшееся перед нашими глазами. Всюду танцевали пары, страстно, энергично. Я увидела, как мужчина поднял партнершу, а потом снова поставил ее на пол, перебрасывая ее слева направо, словно мячик на веревочке.

У Чарльза приоткрылся рот.

– Вот это да, – пробормотал он. – Ничего подобного я раньше не видел.

– Если хочешь, мы можем уйти, – предложила я, глядя на дверь.

– Нет-нет, – ответил он, не сводя глаз с мужчины, который опустил свою партнершу так низко, что ее волосы коснулись пола. – Я никогда не видел, чтобы люди так танцевали. Это… удивительно. Я хочу попробовать. Ты умеешь так танцевать?

– Свинг? Конечно, – сказала я, – немного.

Я взяла Чарльза за руку, но прежде чем мы смогли выйти на площадку, пожилая женщина похлопала Чарльза по плечу.

– Вы зарегистрировались? – спросила она.

– Зарегистрировались? – переспросила я.

– По пять центов с каждого, – объяснила женщина. – Это за участие, за фотографию и миску чили.

– Миску чили? – удивился Чарльз.

Она указала на стойку впереди нас.

– Заплатить можно там.

Он достал долларовую купюру из бумажника и протянул ее мужчине за стойкой.

– Ваша сдача…

– Оставьте себе, – сказал Чарльз.

– Спасибо, сэр, – мужчина ошеломленно смотрел на него. – Элис рассказала вам о правилах?

Чарльз покачал головой.

– Через пять минут мы прекращаем регистрацию, так что вы как раз вовремя. Правила таковы: не садиться, не есть, не пить. Танцоры не должны танцевать на одном месте или стоять дольше трех секунд, иначе они исключаются из соревнования. Последняя пара выигрывает вот это, – он указал на стеклянную емкость с пятицентовыми монетами. – Сфотографироваться можно вон там, слева.

Мы с Чарльзом прошли несколько шагов и остановились рядом перед белым занавесом.

– Теперь улыбнитесь, – жизнерадостно велел нам фотограф, скрытый камерой. Рядом с Чарльзом мне было легко улыбаться. – Готово. Если заглянете сюда в следующую пятницу, снимок будет готов.

Мы робко подошли к танцплощадке. Чарльз положил руки мне на талию и начал неуклюже двигать ногами. Я улыбнулась, взяла его за руки и показала ему базовый шаг свинга.

– Вот так, – сказала я, двигаясь в такт музыке. Я помахала рукой Лоле, с которой мы вместе учились в школе. Она явно была шокирована, увидев меня в объятиях Чарльза. Она явно завидовала мне.

– Это сложнее, чем кажется, – заметил Чарльз, пытаясь повторить шаг и наступая мне на правую ногу. – Прости.

– У тебя хорошо получается, – подбодрила его я. Мне было приятно, что и я могу хоть чему-то научить его.

Через некоторое время Чарльз освоился и закружил меня по площадке с уверенностью профессионала.

– Теперь я могу понять, почему этот танец нравится тебе больше, чем вальс, – с улыбкой заметил он. – Это намного веселее.

Я почувствовала, что на лбу у меня выступили капельки пота.

– А что делают люди твоего круга, когда хотят повеселиться?

Чарльз слегка улыбнулся.

– Ты так говоришь, будто я с другой планеты.

– Видишь ли, – ответила я, вытирая лоб, – в каком-то смысле так и есть.

Я посмотрела на других людей на танцплощадке: сыновья фабричных рабочих, дочери портних. И рядом с ними – Чарльз, сын одной из богатейших семей в городе и, возможно, даже в стране, если верить Кэролайн.

– Полно тебе, – обиделся Чарльз. – Тебе не кажется, что ты несколько преувеличиваешь?

В зал вошла миниатюрная фигурка, и я сразу ее узнала. Это была Джинджер Клейтон, моя давняя подруга. Ее младшая сестра умерла полгода назад, потому что у семьи не было денег на лекарства. И мне вдруг совершенно расхотелось танцевать. Как я могла ужинать устрицами и икрой, когда люди, подобные маленькой Эмме Клейтон, умерли от безденежья?

Я отпустила руку Чарльза.

– Неужели ты не понимаешь?

Он снова взял меня за руку.

– Осторожно, – предупредил он, – нас дисквалифицируют, если мы остановимся. О чем нас предупреждали? О правиле трех секунд?

Я отвернулась.

– Я сказал что-то не то?

– Нет. Вернее, да. Я бы только хотела, чтобы бедным не приходилось так страдать.

Оркестр заиграл медленную мелодию, и я была этому рада. Странно было бы вести такой серьезный разговор, двигаясь в сумасшедшем ритме свинга.

– Послушай, – продолжала я, видя, что в его глазах появилось озабоченное выражение. – Я верю, что тебе не все равно, и я знаю, что ты не такой, как другие люди твоего круга. Но мне бы хотелось, чтобы больше состоятельных людей думали о положении бедняков. Времена сейчас тяжелые. Вдове, которая живет в квартире подо мной, приходится оставлять детей на целый день одних, потому что за ними некому присмотреть. Вполне респектабельные люди вышли на улицу и просят подаяния. И все это, когда богатые…

– Когда богатые ничего не предпринимают, чтобы жизнь стала лучше? – закончил за меня Чарльз.

– Да. – Я кивнула.

– Что ж, ты права, – согласился он. – Мы презренные люди. Я первым готов это признать. Мои родители даже не обеспечивают своей прислуге прожиточный минимум. Большинству приходится искать вторую работу, чтобы кормить семьи. Это несправедливо. Я пытался поговорить с моим отцом. Но он и слушать меня не стал. Он сам из бедняков, работал на ферме в Западном Вашингтоне. Отец сам всего добился. Он уверен, что упорный труд и самодисциплина – это билет в мир состоятельных людей. Он считает, что каждый может нажить состояние.

Я покачала головой.

– Но это редко случается.

– Я знаю.

– Твой отец не понимает, что достойным, трудолюбивым людям часто просто не везет, – продолжала я. – Они много работают, но с трудом сводят концы с концами. Люди готовы работать, но работу сейчас найти очень трудно.

Чарльз отвел глаза.

– Я не знаю, что тебе ответить, Вера. Мне это нравится не больше, чем тебе.

– Я не обвиняю ни тебя, ни твоего отца, – поторопилась сказать я, испугавшись, что перешла дозволенные границы. – Просто меня учили делиться с другими. Почему богатые не могут больше помогать бедным?

Чарльз кивнул.

– Та вдова, о которой ты говорила, как ее зовут?

– Лора, ее зовут Лора.

– Где она работает?

– На швейной фабрике в промышленном районе.

– Сколько у нее детей?