Куриный бульон для души. 101 история для мам. О радости, вдохновении и счастье материнства - Марк Виктор Хансен

«Мы выбрали тебя» – должно быть, самые сладкие слова на любом языке.

– Лески! – кричал мой брат, врываясь на кухню. – Нам нужно больше лески.

Была суббота. И, как всегда, все были заняты – заповедь «шесть дней работай и делай всякие дела твои» в то время воспринимали очень серьезно. Во дворе отец и мистер Патрик из соседнего дома занимались делами.

В обоих же домах мать и миссис Патрик были заняты чисткой вещей. Из-за сильнейшего ветра этот мартовский день как никогда подходил для «вытряхивания» платяных шкафов. И вот, на заднем дворе шерстяные вещи уже развевались на веревках.

Мальчики как-то ухитрились убежать на задний двор со своими воздушными змеями. И сейчас, опасаясь, что его заставят выбивать ковры, брат, на свой страх и риск, примчался за леской. На самом деле, сегодня не было предела высоты, на которую могли подняться воздушные змеи.

Моя мама окинула взглядом гостиную: вся мебель была в таком беспорядке, что требовались гигантские усилия, чтобы все убрать. Теперь ее взгляд был направлен в сторону окна:

– Давайте, девчонки! Давайте отнесем леску мальчикам и всего на минутку посмотрим, как они пускают воздушных змеев.

По пути мы встретили миссис Патрик. Она виновато смеялась и шла в окружении девочек.

Не было столь идеального дня для пускания воздушных змеев. Господь Бог не даст такого второго дня за столетие. Мы прикрепили новые веревки к змеям, и они все поднимались и поднимались в небо. Мы едва могли различить крошечные точки оранжевого цвета. Время от времени мы медленно спускали их вниз до земли, прижимали и снова с радостью запускали вверх. Как же здорово было бегать с ними, направо, налево, и видеть, как наши еле заметные движения на земле минутами позже отражаются в танце воздушных змеев в небе! Мы написали желания на обрывках бумаги и обмотали их леской. Медленно они поднимались до самих змеев. Желания непременно исполнятся.

Даже наши отцы бросили мотыги и топоры и присоединились к нам. Потом настал черед наших мам, смеющихся как школьницы. Их высокие прически сбились от ветра, и волосы опустились до щек. Их льняные передники обвивались вокруг ног. Вовлечение в наши забавы принесло настоящее наслаждение. Взрослые действительно играли с нами! В какой-то момент я взглянула на мать и подумала, что она, на самом деле, очень симпатичная. И ей при этом больше сорока!

Мы не заметили, как пролетели часы в тот день на вершине холма. Не было времени, только золотой бриз. Родители забыли о своих заботах и чувстве собственного достоинства. Дети забыли о драках и шалостях. Возможно, так все происходит в царстве Рая, подумала я в замешательстве.

Уже давно стемнело. Опьяненные солнцем и воздухом, мы сонно ковыляли к нашим домам. Кажется, у нас был какой-то ужин. Кажется, мы сделали уборку. По крайней мере, в воскресенье дом выглядел достаточно опрятно.

Странным было то, что мы больше никогда не вспоминали об этом дне. Мне было неловко. Уверена, никто, кроме меня, не находился под таким глубоким впечатлением. Я спрятала эти воспоминания в самом укромном уголке своего разума, там, где мы храним «то, чего не может быть, но это есть».

Годы шли, и вот я суетилась на кухне своей городской квартиры, пытаясь навести порядок, в то время как моя трехлетняя дочь настойчиво выражала желание «сходить в парк и посмотреть на уток».

– Я не могу пойти! – объясняла я. – У меня много дел, и когда я с ними покончу, от усталости не смогу идти так далеко.

Моя мать приехала нас навестить. Очищая горох, она взглянула на меня.

– Сегодня прекрасный день, – намекнула она, – очень теплый, но все же с приятным, бодрящим бризом. Он напоминает мне о том дне, когда мы запускали воздушных змеев.

Я остановилась между плитой и раковиной. Запертая дверь распахнулась, впуская поток воспоминаний. Я стянула с себя передник.

– Давай, – сказала я маленькой дочке. – Ты совершенно права, такой день слишком хорош, чтобы его потерять.

Прошло еще десять лет. В тот послевоенный год наш младший брат Патрик вернулся домой, и весь вечер мы расспрашивали его о том, что он испытал, будучи военным узником. Он делился впечатлениями, но вдруг замолчал и долгое время сидел, не проронив ни слова. О чем же он думал – о каких страшных, пугающих вещах?

– Говори!

Улыбка коснулась его губ:

– Ты помнишь, хотя нет, вряд ли ты запомнила. Скорее всего, на тебя это не произвело такого впечатления.

Я еле осмелилась что-либо сказать.

– Помню что?

– Я много думал о том дне, находясь в лагере для военнопленных, когда дело было худо. Ты помнишь день, когда мы запускали воздушных змеев?

Настала зима и принесла с собой скорбный долг соболезнований для миссис Патрик, которая недавно стала вдовой. Я боялась позвонить и не могла представить ее жизнь в полном одиночестве.

Мы немного поговорили о моей семье, ее внуках, переменах в нашем городе. Потом она замолчала и уставилась на свои колени. Я откашлялась. В этот момент я должна заговорить о ее потери, и она заплачет.

Миссис Патрик подняла голову, и на ее лице была улыбка.

– Я просто сидела тут и думала, – сказала она. – Генри получил столько удовольствия в тот день. Френсис, ты помнишь день, когда мы запускали воздушных змеев?

Вмолодости, когда мы мечтали о любви и счастье, возможно, этим всем были для нас парижские ночи, залитые лунным светом, или прогулки вдоль пляжа на закате.

Никто не говорил нам, что самые лучшие моменты неожиданно врываются в жизнь и практически всегда застают врасплох.

Не так давно, читая сказку на ночь своей семилетней дочери Энни, я обратила внимание на ее пристальный взгляд. Она смотрела на меня мечтательно и будто пребывала в трансе.

Я спросила, о чем она задумалась.

– Мамочка, – прошептала она, – я не могу отвести глаз от твоего прекрасного лица.

Я чуть не растаяла на месте.

Как мало ей было известно о том, что все ее искренние попытки выражения любви будут поддерживать меня долгие годы.

Спустя некоторое время я привела своего четырехлетнего сына в большой красивый магазин, где мелодичность классический песни о любви заставила нас обратить внимание на музыканта в смокинге, играющего на пианино.