Прощай, мисс Совершенство - Сара Барнард

– Что вы имеете в виду?

– Может, она волновалась? Слишком усердно готовилась?

– Ну, вроде того.

– Она что-нибудь об этом говорила?

Всплывает еще один образ – про него я совсем забыла. Бонни, с искренней серьезностью и интересом заглядывая мне в глаза, спрашивает: «Иден, ты считаешь, что я трачу свою жизнь на неважные мелочи? Что я живу неправильно?» Что я тогда ответила? Я не помню. Почему я не могу вспомнить?

– Нет.

Я даже не знаю, вру я или говорю правду.

– Ну ладно, последний вопрос, Иден. Ты хочешь, чтобы Бонни вернулась домой?

Я хмурюсь:

– Что вы имеете в виду? Конечно, хочу.

Он смотрит на меня пару секунд, а потом кивает.

– Ну хорошо. Больше у нас вопросов нет.

Интересно, откуда ему знать, есть ли у констебля Дойл ко мне вопросы – ее он ни разу не спросил.

Они начинают собираться, и Кэролин встает на ноги, облегченно улыбаясь.

– Дело продвинулось? Каковы шансы их найти? – спрашивает она.

– Мы отрабатываем важную информацию, – говорит констебль Дельмонт. – Это только вопрос времени.

Когда они уходят, Кэролин быстро меня обнимает, и я ей не мешаю.

– Ну что, не так уж было и ужасно, да? – спрашивает она.

Похоже, она волновалась даже больше меня.

– Видимо, зацепок у них совсем никаких, раз они говорят со мной.

– Не будь такой пессимисткой. Они знают, что делают.

– Если бы они знали, что делают, то уже нашли бы Бонни.

Кэролин поднимает чайник, открывает крышку и подносит к крану.

– Не уверена, что все так просто.

– Что за чушь они у меня спрашивали.

– Чайку? – спрашивает Кэролин, избегая необходимости соглашаться или спорить.

– А ты так не думаешь? – настаиваю я. – Все эти разговоры о том, хочу ли я, чтобы она вернулась. Какая вообще разница, чего я хочу? И с чего бы мне не хотеть?

– Ну, они знают, что делают, – повторяет Кэролин. – Мне показалось, они пытаются понять, почему Бонни сбежала и почему сбежала именно сейчас.

– И они думают, что это как-то связано с экзаменами?

– Похоже на то. Это было бы логично.

Я хмурюсь:

– Совершенно нелогично. Это же Бонни. Ее хлебом не корми, только дай сдать экзамен.

– Знаю. Может, в этом и проблема. Бедная девочка всю жизнь так старательно учится. Так переживает из-за контрольных и домашних заданий, даже самых неважных.

– Я думала, тебя это восхищает. Ты разве не хотела, чтобы я была больше на нее похожа?

Кэролин смотрит на меня с искренним изумлением.

– С чего бы мне этого хотеть?

Чайник со щелканьем выключается, и Кэролин тянет к нему руку.

– Вы с Бонни очень разные. Я рада, что она была тебе такой хорошей подругой и что она… – Кэролин замолкает, подыскивая нужное слово. – Что она тебя уравновешивала. Но мне никогда не хотелось, чтобы ты была на нее похожа. Я бы забеспокоилась, если бы школа была единственным, что тебя заботит в жизни. Помнишь пробные экзамены перед Рождеством? До чего довела себя Бонни? Помню, что стала переживать за нее. Собиралась уже звонить ее матери… – Она замолкает, нахмурившись. – Может, зря не позвонила.

– Не думаю, что это что-то поменяло бы.

Кэролин смотрит в окно, потом вздыхает и разливает чай по двум чашкам:

– Может, и не поменяло бы.

Какое-то время она молчит, дожидаясь, пока заварится чай. Потом заговаривает снова:

– А с сестрой ты об этом говорила?

– С Дейзи?

Я вижу, как она улыбается, перемешивая сахар в моей чашке.

– Нет, Валери.

– А. Нет.

– Может, поговоришь? Знаешь, она очень проницательная и хорошо знакома со стрессом от учебы.

Я пожимаю плечами. Не могу представить, чтобы мы с Валери говорили по душам, особенно обо всем этом, но озвучивать мысли, думаю, необязательно.

– Может, – отвечаю я.

В ноябре у нас были пробные экзамены, которые должны были подготовить нас к выпускным.

– Думайте о них как о репетиции, – сказала миссис Бервик. – Узнаете, каково это – сдавать настоящие экзамены, и заодно поймете, на какую оценку можете рассчитывать. – Она посмотрела на нас своим фирменным суровым взглядом, а потом добавила: – И ваши родители тоже.

Другими словами, пробные экзамены были совершенно бесполезными.

Так считали все, кроме Бонни Уистон-Стэнли.

Бонни впала в экзаменационный транс берсерка, словно от успехов на этих экзаменах зависела вся ее дальнейшая жизнь. Она чертила графики подготовки и клеила их на стены своей комнаты. Она расхаживала по школе, повторяя по-французски все, что говорила. На ее лице застыла маска беспокойства.

– Может, расслабишься уже? – талдычила я каждый день. – Ты же знаешь, что и так сдашь на отлично. Успокойся.

Но она не успокоилась. Однажды вечером, когда мы ужинали у меня, Кэролин ласково спросила у Бонни, высыпается ли она.

– Все в порядке, – ответила Бонни, словно мы не видели темных синяков у нее под глазами. – Я все успеваю.

Но она не успевала. Однажды, когда нас собрали на лекцию о наркотиках, она заснула прямо за партой и могла бы нарваться на выговор, если бы я не разбудила ее до того, как заметил мистер Хейл.

– Мне кажется, ты слишком много учишься, – сказала я.

Она рассмеялась:

– Без обид, Идс, но для тебя прийти на урок – это уже значит «слишком много учиться».

– Я серьезно.

– Не переживай. Это всего несколько месяцев, – уверенно сказала она. – Да, сейчас тяжеловато, но к июню-то все уже закончится.

– Ага, а потом у тебя твои продвинутые экзамены, – заметила я.

На секунду на лице Бонни промелькнул настоящий ужас. Она запнулась, нахмурилась, но потом улыбнулась и пожала плечами. Момент был упущен.

– Всего четыре предмета вместо десяти. Это совсем другое. И я сама их выбрала. Все будет хорошо.

Похоже, вид у меня был скептический, потому что Бонни рассмеялась.

– Да я жду не дождусь! – настаивала она.

Примерно тогда же у нее начались панические атаки, поначалу довольно незначительные. Обычно они случались с ней по дороге в школу или в школе, но чаще всего на переменах, а не во время уроков. Я оборачивалась – а она уже исчезала. Каждый раз я находила ее в туалете. Склонившись над раковиной, она пыталась отдышаться.