Постоянное напряжение - Роман Сенчин

Подошел официант, высокий, стройный молодой человек. Остановился в двух шагах от столика. Словно не заметив его, Полина продолжала:

– Судя по всему, резонанс будет неслабый. Но и нам с вами для этого необходимо приложить усилия. Вы согласны, дорогой Сергей?

– Ну… да. – Он, словно выходя из оторопи, закивал сначала еле заметно, а потом несколько раз – быстро и глубоко, с готовностью. – Конечно, конечно! Спасибо…

– Вот и замечательно, – одарила Полина его лучезарной, открывшей все ее слишком уж белоснежные зубы, улыбкой, – а пока-а… Пока что выпьем и закусим. – Наконец-то обратилась к официанту: – Так, пожалуйста, бокал вот этого «Карменера»… к мясу как раз… и – графинчик «Посольской»… Два ростбифа, два, соответственно, салата с шампиньонами и… И всё пока. Да! – и бутылочку минералки.

Официант кивнул и ушел.

– В пятнадцать часов, – продолжала Полина, но теперь уже вполне по-деловому, – нас ждут в издательстве, а на восемнадцать я назначила интервью для газеты «Суперклуб». Очень читаемая газета у молодежи… Такие планы. Вы не против? Спать не хотите? Все-таки колоссальная разница во времени!

– Я в самолете выспался. Думал, каждую секунду буду ловить… никогда не летал, а только взлетели – отрубился… А, это, а что в интервью говорить?

– Как – что? – изумилась Полина. – Смешной вы. – Пристально посмотрела на Сергея и уже как бы про себя повторила: – Милый, смешной… – И дальше – снова ему: – Вопрос всегда дает пищу для ответа. Но советую быть побойчее, журналистам и читателям это нравится. Кстати, знаете афоризм?

– Нет.

Полина приподняла указательный палец:

– Писатель должен хватом быть!.. Так-то! Это какой-то мэтр сказал.

– Да-а, это точно… А в издательстве, они уже точно, что ли, решили издать? Прямо отдельной книгой?

– Не только решили, дорогой Сергей! Скажу по секрету – всё более чем на мази. Чуть ли не верстка готова. И те рассказы, что вы мне выслали, тоже включены. Все. Немного там редактор поработала, но очень осторожно. Теперь ждут только вашей подписи в договоре. – Она потянулась к Сергею через стол, сообщила почти шепотом: – Я читала договор, поспорила с ними насчет нескольких пунктов, гонорар отвоевала полохмаче, проценты с каждого купленного экземпляра. Но советую прямо так не подписывать – сразу. Поизучайте, подумайте, но в итоге соглашайтесь. Условия очень выгодны. В-вот… – Выпрямилась, помолчала. – И, знаете, Сережа, я имею наглость предложить вам… в общем, предложить себя на роль агента. Без агента сегодня, поверьте мне, ни-ку-да. Особенно если есть желание быть изданным на Западе. А это в вашем случае – более чем реально.

– За границей? – не столько удивился, сколько испугался Сергей. – А где?

– Пока вроде бы – вроде бы! – заинтересовались немцы и итальянцы.

– М-м, неслабо!

Полина улыбнулась:

– Я тоже так думаю.

Официант принес вино, круглый графинчик водки граммов на двести, салаты, приборы. Аккуратно и ловко расставил на столе.

– Благодарю. – Полина остановила его попытку наполнить рюмку Сергея. – Мы сами.

Официант поклонился и пошел в сторону кухни.

– Не позавидуешь, – глядя ему вслед, произнес Сергей.

– Простите?

– Да я так… – Он кивнул в сторону ушедшего. – Не позавидуешь работе его… лакеем быть.

Полина пожала плечами:

– А по-моему, он рад. Постаивай, следи, кто как кушает, вовремя поднеси добавки. Это не асфальт укладывать.

– Я бы лучше асфальт…

– Да? – Снисходительная усмешка. – Это вы сейчас так говорите. А вот на улице какая жуть, метель настоящая, и кто-то сейчас там в прямом смысле слова асфальт кладет. – Но спохватилась и подняла бокал. – В сторону философию. Необходимо, как говорится, выпить!

– У, да. – Сергей плеснул себе водки.

– Итак, за знакомство, за, надеюсь, начало плодотворного сотрудничества! Я лично очень рада, Сережа.

– Я тоже… Спасибо.

Звонко чокнулись. Полина сделала глоток вина, Сергей – осушил крошечную рюмочку.

– А знаете, я ведь была в ваших краях. Правда, давно, ваш город тогда почти сплошь палаточный был. Только клуб и, кажется, баня, что-то еще, – деревянные.

– У-у… А теперь пятиэтажки одни.

– Да? Интересно… Я тогда работала корреспонденткой на радио, совсем девчонкой еще, и вот отправили в командировку. Осветить, так сказать, великую стройку социализма. Почти месяц у вас прожила!

– И как впечатления?

Будто не замечая хмуроватого настроя Сергея, Полина продолжала восторженно:

– Потрясающе! Такая атмосфера, все как одна семья, все молодые, веселые…

– Теперь не так. Теперь голодовки устраивают, чтоб их вывезли туда, откуда приехали. Тридцать лет назад.

Полина сочувствующе поджала губы:

– Да, я знаю… И в рассказах ваших читала… Страшные у вас рассказы, Сережа. Страшные и сильные. Но это – правильно. Это необходимо. Голос детей романтиков.

Сергей кивнул на графинчик:

– Что, Полина Максимовна, еще?

– Конечно! Для этого мы здесь и находимся. – Дождавшись, когда он наполнит рюмку, сказала: – Теперь ваш тост.

– Гм… Да я как-то не особенно в них… Ну, за удачу, наверно, чтоб всё хорошо получилось. Да?

– И отлично, отлично! Давайте чокнемся.

Чокнулись. Выпили.

– Сережа, а вы там родились или раньше? В автобиографии это не указано.

– Там… Сто тридцать четвертый коренной житель…

– О! У вас каждый новорожденный под своим номером?

– Ну сначала, – поморщился Сергей. – Тогда мало рождалось… У меня приятель, Юрий, на три года старше, так он седьмой всего. Гордится очень… Тогда вот еще действительно одни палатки стояли. И роддома не было… Мать его хотели в Тынду везти, она отказалась. Решила здесь… то есть – там, на новом месте, в общем… А мои в восемьдесят пятом приехали. Хм! Как раз в тот год, когда понятно стало… Ду… – Поправился: – Глупцы просто…

– Что стало понятно? – нахмурилась Полина.

– Да как… Что рухнет всё скоро, что на хрен эта дорога никому не нужна…

– Нет, вы что, Сереженька?! Тогда, наоборот, подъем страшный был. Новые шестидесятники… Очень светлые несколько лет… буквально два-три года.

Официант принес поднос с горячим:

– Пожалуйста!

Когда ушел, Полина помяла, словно втирая в них крем, руки и сладковато вздохнула:

– Да-а, Сережа, интересный у вас там все-таки мир. Совсем другой мир…

– Да ничего, честно сказать, интересного, – перебил он, уже без спросу налив себе водки. – Яма самая настоящая. Рычать хочется… Там все шизанутыми становятся. Честно. Одни старпёры всё в комсомольцев-первопроходцев играют, другие какие-то гулаговские лагеря ищут, отец мой вдруг кипчаками увлекся. Какой-то исчезнувший великий народ…