Наша кровь - Хесус Лара

выхода, как взвалить на себя новый долг. Видя, что Фортуна не успокаивается и продолжает плакать, Мария дель Росарио великодушно сказала:

— Не расстраивайся, Фортуна. Мы сейчас не требуем с вас денег. Заплатите нам попозже, а нет, так отработаете.

7

Учитель устроился так скромно, что немало озадачил крестьян. Они всегда думали, что учитель — человек из мира богачей, ведь только богачам принадлежал свет знаний. Вот-вот, думали они, привезут роскошную обстановку и всякую диковинную домашнюю утварь. Но дни проходили за днями, а все оставалось по-старому: в пристройке стояли все та же кровать, грубо сколоченный стол, колченогий стул да висело несколько полок с книгами. Учитель и его жена одевались скромно, для малыша повесили по индейскому обычаю в углу комнаты гамак, подперев его костылями и застлав байковым одеяльцем, сверху гамак был переплетен веревками. Все это было так непохоже на те удобства, которыми обычно окружали себя богачи; крестьянам было невдомек, почему такой знающий человек соглашается жить в подобной тесноте.

Его жену все звали «учительницей». Она ничем не напоминала богачек, живших в долине. Без тени жеманства, простая в обращении, она никогда не сидела сложа руки, всегда чем-нибудь занималась — стряпала, стирала, гладила, шила. Она охотно показывала дежурным, как следует подметать полы в классах, во дворе. При этом она еще умудрялась помогать своему мужу; когда она появлялась в классе, дети прекращали шалости и не сводили с нее внимательных глаз.

Однажды вечером, когда ватага ребятишек разбежалась по тропинкам окрестных полей, к учителю нежданно-негаданно явился гость — коренастый человек с головой рыси и хищными повадками. Войдя, он разом выпалил свою длинную-предлинную фамилию, состоявшую из нескольких имен; учителю запомнились только три: Мартинес, Лухан и Сусинкос.

Принять гостя было негде, и хозяин дома пригласил его войти в класс. За неимением стула они уселись на школьную скамью.

Гость рассыпался в любезностях, восхищаясь открытием школы; ведь он хоть и помещик, но человек передовой и высоко ценит учителя, который призван вести деревенских детишек по дороге знаний. Помещик старался блеснуть перед учителем отличным знанием языка, четким произношением. Ему-де всегда нравилось иметь дело с культурными людьми, чтение было его страстью. «Лайф» и «Висион» он предпочитал всем журналам и прочитывал их от корки до корки. Гость тараторил без умолку, словно произносил монолог, в то время как собеседник слушал его с большим вниманием, время от времени кивая головой в знак согласия. Прощаясь, помещик как бы невзначай сунул нос в жилище учителя и с удивлением воскликнул:

— Но, мой дорогой учитель, вы заслуживаете лучшего. Если позволите, я с радостью предоставлю вам в моем доме скромно обставленное помещение, где вы и ваша дражайшая половина сможете удобно расположиться. Я предлагаю вам это от всей души и умоляю вас, не отказывайтесь!

Этот великодушный жест вопреки всем ожиданиям помещика не произвел на учителя никакого впечатления. Его трудно было подкупить, он ведь отлично знал о событиях, которые предшествовали строительству школы. И потому вежливо отклонил любезное предложение. Помещик оторопел и долго стоял, бессмысленно уставившись на учителя, будто перед ним был человек, окончательно потерявший рассудок. Он принялся настаивать, но неизменно встречал вежливый отказ.

На другой день, к вечеру, почти в тот же самый час учитель удостоился еще одного визита. То был высокий, дородный человек с сонными глазами, редкой бородкой на смуглом лице, изрытом оспой. Он произносил слова, слегка заикаясь. Его земля граничила с владением Кастильехо. Не зная, о чем говорить, гость, к счастью, скоро удалился. Прощаясь, он с чувством сказал:

— Я к вашим услугам... Вы всегда будете у меня желанным гостем!

Прошло два дня, и лунной ночью на каменистой дороге, ведущей в школу, послышался конский топот. Во дворе показался всадник в шляпе с необыкновенно широкими полями и очень длинном пончо. Что это? Еще одно посещение, еще один помещик, желающий познакомиться с учителем и предложить свою «бескорыстную» дружбу? У гостя приятное лицо и простая манера держаться. Он повел неторопливый разговор о жизни в деревне и в городе, о сельском хозяйстве, о политике, о культуре, о самоотверженной работе учителей. Слова этого человека казались искренними, все в нем располагало к дружбе и доверию. Беседа затянулась, и под конец помещик вежливо пригласил его к себе. Учитель с семьей сможет провести воскресенье в поместье, благо оно недалеко. Поблагодарив, учитель отказался, сославшись на то, что он уже пообещал навестить родителей, живших на другом конце долины. Тогда помещик стал упрашивать его приехать в следующее воскресенье. Учитель смекнул, что попал в ловушку. Впрочем, впереди еще много дней, заранее договариваться не стоит, сказал он и добавил, что приглашение помещика для него большая честь.

Вдруг ему в голову пришла мысль: попросить у помещика двери для школы. Выслушав просьбу, землевладелец с минуту помолчал, а затем ответил:

— Что ж, пожалуйста. У меня есть старые двери. Взгляните на них, если они вам подойдут, берите.

Учитель с трудом заснул в ту ночь. Утром перед началом занятий он собрал ребят постарше и отправился с ними в поместье.

Дон Каетано-Робледо — так звали помещика — любезно принял гостя, провел его в свою превосходно обставленную приемную и стал болтать о том о сем, меж тем как школьники нетерпеливо ждали во дворе. Дон Каетано помрачнел, когда учитель дон Сильвестре отказался от парного молока с водкой. Напиток в большой раскрашенной чашке на стеклянном подносе принесла служанка, которая, казалось, никогда в жизни не отрывала глаз от пола.

— Вы всегда обижаете своих друзей? — спросил помещик.

Ничего не ответив, дон Сильвестре взял чашку и залпом опорожнил ее. Он хорошо знал этот напиток.

В имении нашлись не только двери, но и окна. Учитель, не колеблясь, попросил их, а помещик, также не колеблясь, уступил. Только гостю пришлось выпить еще одну чашку молока с водкой и дать перед уходом обещание снова приехать в будущее воскресенье. Хотя груз был тяжелый, дети охотно тащили его, перебрасываясь шутками, не замечая усталости, счастливые оттого, что скоро ветер уже не будет гулять по классу, играя со страницами тетрадей.

В тот же день под вечер учитель зашел к Туми и попросил его помочь навесить двери. Тот немедленно согласился и сказал, что воскресенье — самый удобный для него день. На том и порешили. Взяв с собой нескольких друзей, вызвавшихся ему помочь, Туми в назначенный день отправился в школу, и вскоре двери уже висели на месте. А окна они оставили до