Звонок в прошлое - Рейнбоу Рауэлл

– А если бы у меня в руках был топор и я бы вздумала лишить «Спун» лучшего карикатуриста?

– У тебя бы не получилось.

– Получилось.

– Джорджи Маккул убивает своих жертв топором, – пробормотал Нил, словно придумывая новый персонаж… Нет, у тебя бы не получилось.

– Ты бы даже не знал, что это я.

– Знал бы.

– Каким образом?

Нил мельком взглянул на нее и снова склонился над комиксом:

– Твое присутствие сразу ощущается. Оно у тебя заметное.

– Заметное?

– Ощутимое, – уточнил Нил.

– Это комплимент? – спросила Джорджи, стараясь сдержать улыбку.

– Не знаю. Это от тебя зависит.

– Думаешь, я хочу, чтобы люди чувствовали, когда я появляюсь?

– А ты хочешь, чтобы я это чувствовал?

– Я…

Нил опять на пару секунд поднял голову:

– Кажется, тебя твой приятель ищет.

Джорджи полуобернулась к двери. В проеме стоял Сет и улыбался. Она знала эту фальшивую улыбку.

– Джорджи, я там кое-что поправил. Можешь взглянуть?

Джорджи сощурилась, пытаясь понять, действительно ему понадобилась ее помощь или он наглым образом пытается увести ее отсюда.

– Сейчас подойду. – (Сет продолжал торчать в дверях.) – Я же сказала, что сейчас подойду.

Сет кивнул и, демонстративно надув губы, ушел.

– Кстати, он мне не приятель, – сказала Джорджи, вставая со стула.

– А-а, – протянул Нил и нарисовал улыбку кролику из своего комикса. – Сиамский близнец?

– Коллега-журналист, – сказала она, неохотно двигаясь к двери.

– Коллега-журналист, – машинально повторил Нил, продолжая рисовать.

Сет вовсе не нуждался в ее помощи. Зато успел слопать почти всю курятину.

– Я догадывалась, что ты врешь и моя помощь тебе не нужна, – сказала Джорджи, отпихивая контейнер на его половину. – В следующий раз ты меня не дозовешься.

– Лучше бы спасибо сказала, что спас тебя от угрюмого хоббита.

– Тебе бы понравилось, если бы ты заинтересовался какой-то девчонкой, а я бы пришла и…

– Джорджи, что я слышу? Возьми свои слова назад. Ты просто не можешь заинтересоваться этим хоббитом-карикатуристом.

– Между прочим, я никогда не критикую твоих подружек.

– Поскольку они все красотки как на подбор. Представляешь, можно было бы создать целый отряд красоток. На всех – одинаковая форма. Как тебе такая идея?

– Если хочешь, создавай. Это твоя жизнь. А со своей я разберусь сама. Привыкни, что я говорила и буду говорить с другими парнями. Или ты хочешь, чтобы я всю жизнь провела одна?

– Ни в коем случае. У меня и в мыслях этого не было.

– Тогда отвали.

– Джорджи, неужели тебе одиноко? – вкрадчивым голосом спросил Сет, наклоняясь к ней. – У тебя есть потребности?

– Я сказала: отвали.

– Могла бы мне рассказать о своих потребностях, – предложил он. – Думаю, наша дружба уже достигла этого уровня.

– Я тебя ненавижу.

– Когда «ненавижу» равно «люблю» и «жить без тебя не могу».

– Больше я на тебя не реагирую.

– Слушай, мне действительно нужна твоя помощь. – Сет развернул к ней монитор своего компьютера. – Я придумал сюжет с Чарли Брауном и его псом Снупи[15]. Чарли пытается его покормить, а Снупи ему отвечает…

Когда в другой раз Сет снова захотел отвлечь ее от разговора с Нилом, Джорджи исполнила свое обещание.

– Это не горит, – бросила она, едва взглянув на него.

Нил даже прекратил рисовать. Он удивленно посмотрел на нее и улыбнулся. Правда, сдержанно.

У Нила были чудесные губы.

Возможно, не у него одного, но такие особенности замечаешь, лишь когда постоянно смотришь на рот человека.

А Джорджи постоянно пялилась на его рот.

Это не составляло труда, поскольку Нил сидел, уткнувшись в работу, и не обращал внимания. И еще на Нила было легко смотреть.

Конечно, зрелище не было впечатляющим. Не то что Сет, когда приоденется и встанет в позу парня с обложки, небрежно проводя по волосам.

Нил не завораживал ее своим обликом. Скорее наоборот. Но это даже нравилось Джорджи. Приятно смотреть на парня, от которого у тебя не перехватывает дыхание. Просто смотришь и дышишь в полный объем легких.

Джорджи привыкла наблюдать за Нилом. Ей нравились его достаточно темные волосы. И бледность кожи. У него даже щеки были бледными. Даже тыльные стороны широких ладоней, которыми оканчивались его короткие руки. И как только ему удавалось не загореть на жарком калифорнийском солнце? Возможно, он ходил под зонтиком. Как бы там ни было, но бледность лица лишь оттеняла розовый цвет его губ.

А губы у него были просто загляденье: маленькие, аккуратные и симметричные. Верхняя и нижняя почти одинаковой толщины. И даже ямочки над верхней и под нижней губой были одинаковыми. Они никогда не менялись.

Разумеется, Джорджи тянуло целоваться с Нилом. Эта мысль постоянно вертелась у нее в мозгу.

Быть может, такие же мысли возникали и у других людей, когда они получше присматривались к Нилу. Тогда понятно, почему Нил ненавидел смотреть кому-либо в глаза. Отгораживался от внешнего мира.

Нил что-то рисовал на полях своего комикса. Девушка. Очки, лицо сердечком… растрепанные волосы. Затем он пририсовал к ней облачко, внутри которого написал: «Я не могу торчать здесь целый день. Надо сочинять комедию!»

Джорджи показалось, что она покраснела до корней волос.

– Я тебе мешаю?

Нил покачал головой:

– В движениях рисующего человека нет ничего увлекательного.

– Ошибаешься. Эти движения меня… гипнотизируют. Я как будто наблюдаю за действиями мага.

– Я рисую ежа с моноклем. Где здесь магия?

– Магия не в этом рисунке. В твоих руках, – сказала Джорджи. – Они могут нарисовать что угодно. Это и есть магия.

– Магия была бы, если бы еж вдруг ожил и убежал с листа.

– Извини. – Джорджи выпрямилась на стуле, готовая встать. – Я все-таки мешаю тебе работать.

– Я спокойно могу работать в твоем присутствии, – ответил Нил.

Как всегда, не поднимая головы.

– Но…

– Я даже могу работать под твой разговор.

– Ну хорошо, – неуверенно произнесла Джорджи, посчитав его слова разрешением остаться.