В арбузном сахаре - Ричард Бротиган

Серое солнце светило бледным светом. Поднялся ветер, и пока мы шли к амбару, он заставлял шелестеть и двигаться все, что может это делать.

— Почему она повесилась? — сказал Фред. — Зачем она это сделала? Она была такая молодая. Такая молодая.

— Я не знаю, — сказал я. — Я не знаю, почему она повесилась.

— Это ужасно, — сказал Фред. — Я все время об этом думаю. Ты хоть что-нибудь понимаешь, а? Ты так ее и не видел?

— Нет, я смотрел в Статую Зеркал, когда она повесилась. Она мертвая.

Брат Маргарет сидел на крыше амбара и прибивал гвоздями арбузную дранку, фермер взбирался по лестнице, чтобы принести ему новую кипу дранки.

Ее брат заметил нас, когда мы были еще далеко; он поднялся во весь рост и замахал руками.

— Плохо все это, — сказал Фред.

— Привет, ребята, — прокричал ее брат.

— Каким ветром вас сюда занесло? — прокричал фермер.

Мы помахали им в ответ, но не стали ничего говорить, пока не подошли ближе.

— Как дела? — говорил фермер, пожимая нам руки. — Что вы делаете в наших краях?

Брат Маргарет спустился по лестнице вниз.

— Привет, — сказал он, пожимая нам руки, и замолчал, ожидая, когда мы что-нибудь скажем. Мы ничего не говорили, и они сразу догадались, что что-то не так.

Фред возил по земле ботинком. Правым ботинком он нарисовал на земле дугу, а левым ее стер. Это заняло несколько секунд.

— Что случилось? — спросил фермер.

— Да, что случилось? — спросил ее брат.

— Маргарет, — сказал Фред.

— Что с Маргарет? — спросил ее брат. — Говорите.

— Она умерла.

— Как это случилось?

— Она повесилась.

Несколько секунд брат Маргарет стоял, глядя прямо перед собой. Глаза его затуманились. Никто ничего не говорил. Фред нарисовал в пыли еще одну дугу и стер ее.

— Это к лучшему, — сказал наконец брат Маргарет. — Никто не виноват. У нее было разбито сердце.

Мы пошли за телом. Фермер остался. Он сказал, что пошел бы с нами, если бы не нужно было доить коров. Ветер подул сильнее и сбросил с крыши несколько листов дранки.

Тело Маргарет висело на яблоне, росшей перед хижиной, и качалось на ветру. Шея вывернулась под неестественным углом, а лицо стало такого цвета, какой бывает смерть.

Фред залез на дерево, перерезал ножом шарф, и мы с братом Маргарет осторожно опустили тело на землю. Потом ее брат поднял тело, отнес в хижину и положил на кровать.

Мы стояли рядом.

— Нужно отнести ее в Смертидею, — сказал Фред. — Она должна быть там.

Впервые с тех пор, как мы сказали брату Маргарет о ее смерти, с его лица чуть сошло напряжение.

Он подошел к большому шкафу, стоявщему у окна, и достал оттуда ожерелье из маленьких металлических форелей. Он поднял ей голову и защелкнул застежку на ожерелье. Он убрал ей волосы с глаз.

Потом мы завернули тело в простыню, по краю которой была вывязана крючком Смертидея в одной из своих долгих форм. Одна нога осталась торчать наружу. Пальцы на ноге были на вид холодными и мягкими.

Мы принесли Маргарет в Смертидею. Все уже откуда-то знали о ее смерти и теперь дожидались нас. Они собрались на парадном крыльце.

Полин сбежала ко мне по лестнице. Щеки ее были мокрыми от слез.

— Почему? — сказала она. — Почему?

Я обнял ее за плечи — это все, что я мог сделать.

— Не знаю, — сказал я.

Брат Маргарет поднялся по лестнице в Смертидею, держа на руках ее тело. Чарли открыл перед ним дверь.

— Подождите, сейчас я открою дверь.

— Спасибо, — сказал ее брат. — Куда ее положить?

— На дальнюю кушетку в форельном питомнике. — сказал Чарли. — Туда всегда кладут мертвых.

— Я не помню, как туда идти, — сказал ее брат. — Я тут давно не был.

— Я покажу. Идите за мной. — сказал Чарли.

— Спасибо.

Они ушли в форельный питомник. Фред пошел с ними, и Старый Чак, и Эл, и Билл. Я остался стоять, по-прежнему обнимая Полин. Она все еще плакала. Кажется, она по-настоящему любила Маргарет.

Мы с Полин пошли вдоль реки, которая текла в гостиной. Солнце уже садилось. Завтра солнце будет черным беззвучным. Ночь будет продолжаться, но перестанут светить звезды, будет тепло, как днем, и все станет беззвучным.

— Это ужасно, — сказала Полин. — Мне очень плохо. Почему она это сделала? Это из-за меня, потому что я люблю тебя?

— Нет, — сказал я. — Никто ни в чем не виноват. Так иногда случается.

— Мы были такими хорошими подругами. Мы были, как сестры. Мне страшно подумать, что это из-за меня.

— Не надо, — сказал я.

Обед в Смертидее этим вечером был тихим. Брат Маргарет остался обедать с нами. Его пригласил Чарли.

Эл снова приготовил морковь. Он пожарил ее с грибами и залил соусом из арбузного сахара и специй. Был еще горячий хлеб только что из печки, сладкое масло и холодное, как лед, молоко.

Примерно посередине обеда Фред стал говорить о чем-то, что показалось сначала важным, но потом он передумал и стал снова жевать морковь.

После обеда все собрались в гостиной, и тогда было решено провести похороны завтра утром, несмотря на то, что будет темно, не будет звуков, и все придется делать в молчании.

— Если вы не возражаете, — сказал Чарли брату Маргарет, — мы похороним ее в новой гробнице, которую только что установили. Ее сегодня кончили монтировать.

— Это было бы хорошо, — сказал ее брат.

— Будет темно, и не будет звуков, но я думаю, мы сделаем все, как надо.

— Да, — сказал ее брат.

— Фред, сходи в город и скажи людям о похоронах, ладно? Может, кто-то захочет прийти. И предупреди Похоронную Команду. И еще нужны цветы.

— Конечно, Чарли. Я все сделаю.

— У нас есть обычай: если человек умирает, мы замуровываем комнату, в которой он жил. — сказал Чарли.

— Что это значит? — спросил брат Маргарет.

— Мы закладываем дверь кирпичами и закрываем комнату навсегда.