Башня у моря - Сьюзан Ховач

– Макс…

– Да, это я. Давай сюда.

Я повел его с дороги в лесок, посаженный у гостиницы. Он охнул, когда я прикоснулся к его руке, и я почувствовал мягкую липкость крови.

– Господи Исусе, что случилось?

– Все в порядке, – отмахнулся он, опускаясь на землю, – но я устал – совсем без ног.

– Дай я посмотрю. – Я чиркнул спичкой.

– Да ерунда – царапина. Не волнуйся, Макс.

– Даже за царапиной нужен уход. – Я дал ему мою набедренную фляжку и велел: – Выпей немного.

Вытащив чистый носовой платок из кармана, как умел, завязал ему руку.

– Уже лучше. – Он отпил из фляжки, его передернуло, Шанин глотнул еще. – Господи боже, ну и денек!

– Ты промахнулся в первый раз?

– Да, но ты послушай, что случилось! Я сидел там, ждал после твоего ухода, как вдруг Тимоти О’Шонесси – он там теперь дворецким…

– Знаю.

– Так вот, он вылетел оттуда стремглав в тележке с впряженным ослом и понесся через мост к дому старика Макгоуана так, словно за ним гнались все дьяволы ада. А спустя какое-то время вернулся со стариком, а в руках у того – дробовик.

– Господи милостивый!

– Что мне было делать, Макс? Я решил не стрелять в него, потому что если бы он не добрался до Кашельмары, то Хью Макгоуан с перепугу и носа из дому не высунул бы. Так что я дал старику проехать, и, конечно, когда Хью наконец появился, он был со стариком и оба вооружены до зубов.

– Зря я не оставил с тобой еще кого-нибудь.

– Да нет, Макс, ерунда, меня вполне хватило для них обоих, и все святые – мои свидетели! – Он перекрестился и сделал еще глоток потина. – Первым я убрал Хью, потому что думал, он важнее. Я попал со второго раза, и Макгоуан рухнул с лошади так, будто сам Господь поразил его с небес. Но тут в меня стал стрелять старик, и, как видишь, он не совсем чтобы промахнулся. Я выстрелил еще раз, попал в его лошадь. Я лишь чуток ранил бедную скотину, но она понеслась к озеру и выбросила старика из седла. Я поначалу думал, тот притворяется, но, когда посмотрел, оказалось, он сломал себе шею. А вот Хью все еще был жив, и мне пришлось стрелять снова, и, Дева Мария, я к тому моменту ослабел, как вода, и если бы сам дьявол не знал, какой Хью Макгоуан мерзавец, то, думаю, я бы тут же пустился бежать в Америку, не стреляя еще раз. Но я отправил его на вечные мучения – их обоих, Макс. Я теперь буду героем долины, да? Я избавил нашу страну еще от двух саксонских тиранов и не сомневаюсь, в один прекрасный день сам Господь протянет с небес руку и вознаградит меня.

– Именно такие, как ты, Шанин, – произнес я, – помогут Ирландии воспрянуть из пепла и по справедливости повергнуть Британскую империю в прах. Правду тебе скажу, ты настоящий патриот и я таких еще не встречал. Нет большей чести для ирландца, чем сражаться за свою страну против тиранов, с которыми лишь дьявол может сравниться по своей жестокости по отношению к миллионам невинных людей.

– Боже, спаси Ирландию! – воскликнул Шанин со слезами на глазах.

– Боже, спаси нас всех. Шанин, вот деньги, которые тебе понадобятся. Томси Маллиган отвезет тебя в Голуэй, оттуда ты отправишься в Кладдах, найдешь там человека по имени Брайан О’Хаган. Он позаботится о тебе и устроит твой переезд в Куинстаун на иммигрантский корабль. Лучше тебе отправиться в путь из Куинстауна, потому что в Голуэе тебя станет искать полиция. Плавание будет нелегким, но, когда доберешься до Нью-Йорка, Джим О’Мэлли даст тебе работу. Вот тут я записал тебе его адрес, смотри не потеряй.

– Макс, да благословит тебя Господь, – сказал он, и по его щекам покатились слезы. – Я никогда не смогу тебя отблагодарить. Никогда.

– Никаких разговоров о благодарностях, Шанин, после того, что ты сделал сегодня. Но когда доберешься до Нью-Йорка, зажги для меня свечку в Святом Патрике и скажи Джиму О’Мэлли, что я возвращаю ему револьвер с храбрейшим человеком, какие есть к западу от Шаннона.

Я проводил его до лодки, проследил, как отчалил Томси. Лодчонка сразу же отошла от пристани, а через несколько секунд скрылась среди теней гор.

Спустя немного времени я вернулся в гостиницу.

– Там повлажнело, – бросил я хозяину. – Не удивлюсь, если завтра будет дождь.

Когда он согласился со мной, я поднялся к себе в комнату и уснул, едва моя голова прикоснулась к подушке.

3

Проснувшись на следующее утро, я не мог поверить, что все кончилось. Я жил с мыслью, что Макгоуан – мой враг, моя месть. Но его уже не было. Он заплатил по счету, и больше я его не увижу. Я вдруг ощутил пустоту, словно потерял что-то драгоценное. До этого утра даже не знал, в какой мере моя ненависть к Макгоуану стала частью меня, как рука или нога; она поддерживала во мне жизнь все эти годы заключения и изгнания. Потребность сквитаться с Макгоуаном так долго отягощала мою душу, что я не мог себе представить будущего без мести. Конечно, было множество планов. Я должен опекать Сару и ее детей, заботиться об имении. У меня будет столько забот, что не останется времени бить баклуши, но почему-то тем утром я чувствовал себя вялым, как больная собака, лишенным цели в жизни, словно оправлялся от удара по голове. Думаю, я так себя взвинтил перед встречей с Макгоуаном, что теперь, в час моего триумфа, пружина резко распрямилась в гораздо большей степени, чем можно было ожидать.

Но путь до Голуэя предстоял неблизкий, и к тому времени, когда я добрался до отеля, я был уже больше похож на себя. Я нашел Сару и Неда в обществе братьев де Салис – они пили чай в нашем номере, и, когда первый всплеск оживления стих, меня представили Дэвиду, младшему брату. Он казался еще хилее Томаса – белая кожа, розовые щечки и вялое рукопожатие.

– Ну, сражение выиграно, – проговорил я, не глядя на Сару, но всеми своими клеточками чувствуя ее присутствие. Я вытащил письмо из кармана и дал его братьям. – Вот его отставка, и сейчас он с отцом на полпути в Шотландию.

Это вызвало новый всплеск оживления, а Сара, у которой перехватывало дыхание, спросила:

– Все прошло хорошо? Ах, Максвелл, бога ради, скажи нам, что случилось.

Я пристально посмотрел на нее, взглядом призывая успокоиться, прежде чем братья заметят ее неестественное возбуждение, но Дэвид только восхищенно воскликнул:

– Да как, черт побери, вам удалось убедить его уйти в отставку?

– Ну, это не составило труда, – заявил я. – Мы с ним поговорили немного, потом он написал письмо, и мы еще прогулялись по саду, обговаривая подробности. Он хочет, чтобы лорд де Салис уехал с ним в Шотландию, но я напомнил, что милорду разумнее сначала подлечиться. Но конечно, – вежливо добавил я, глядя на братьев, – это вам решать.

Дэвид и Сара снова разразились удивленными восклицаниями, а я так наслаждался их удовольствием, что для меня резкий голос молодого Томаса стал неожиданностью:

– Драммонд, я все еще жду вашего полного объяснения.