Башня у моря - Сьюзан Ховач

Это походило на игру в покер. Я почти видел зеленое сукно и колоду карт, пирамидки фишек, которые все растут и растут, а по другую сторону лицом ко мне сидел Макгоуан, мой враг, моя месть. Он делал вид, что у него беспроигрышная игра, подталкивал меня к тому, чтобы я еще повысил ставку.

В конце мая я выскочил из дома Галахера и бежал всю дорогу до Мальборо-стрит.

Сара пребывала в жутком состоянии, глаза красные и распухли от слез, руки так дрожали, что она едва смогла передать мне письмо от юристов де Салиса, которые сообщали ей, что подают иск о восстановлении супружеских прав.

– Посмотри на письмо, которое прислал мне мистер Ратбон! – сквозь слезы проговорила она. – Посмотри!

– А ты посмотри на письмо, которое я получил от королевы! – закричал я, помахивая над головой бланком лорд-канцлера. – Сара, мы возвращаемся домой! Домой!

2

Последние шесть месяцев были трудными.

Прежде Сара чувствовала себя незащищенной, но потом груз ее тревог перешел на меня и в течение этих шести месяцев сидел на моих плечах, словно ворон на поминках. Я все убеждал себя, что она не бросит меня, но уверенности в том не испытывал. Сара доводила себя до исступления, думая о детях и об угрозах. Ее нетерпение нарастало, она думала, что я никогда не получу оправдания. Возможно, даже считала, что я лгу ей, чтобы удержать при себе. Мы ссорились, мирились в отчаянии и тут же ссорились снова. Чем сильнее становился мой страх потерять ее, тем очевиднее я ощущал в себе инстинкт собственника, а чем больше Сара боялась потерять детей, тем меньше ей хотелось быть собственностью. Я злоупотреблял выпивкой, а на работе при малейшей провокации выходил из себя. Сара плакала, я мрачнел, а Нед проводил все больше времени в Бикон-Хилле в доме Галахера.

Так близко, думал я каждый день, и в то же время так далеко. И тосковал по Ирландии с такой силой, что мне каждую ночь снилось, будто я скачу верхом по долине к Кашельмаре, сказочной Кашельмаре, таинственно мерцающей как невысказанное обещание, манящей меня все сильней и сильней к самому концу моих снов.

– Макс, дорогая маленькая королева наконец-то оправдала тебя, – сказал Финес Галахер.

Я представил себе круглый холл и мраморный пол Кашельмары и библиотеку со стенами, уставленными книжными шкафами, и ее громадным квадратным столом у окна. Вспоминал старого лорда де Салиса – вот он сидит за столом и говорит мне, что хочет отправить меня в Сельскохозяйственный колледж в Дублине. А еще вспоминал, как он говорил мне позднее, что, поскольку я не воспользовался предоставленными мне возможностями, он больше не хочет иметь со мной дела. Старый лорд де Салис был самый закоренелый саксонец, каких я видел, но при этом – лучший землевладелец к западу от Шаннона и единственный человек, который внушил мне страх. Он был очень высоким, гораздо выше меня, и держал себя на удивление прямо, смотрел темно-голубыми глазами сланцевого оттенка.

«Хватит, – сказал он мне. – Я больше не собираюсь выслушивать от тебя дерзостей. Если я захочу, то завтра смогу тебя уничтожить – и советую тебе не забывать об этом».

Говорил он голосом ровным, как полированная сталь, и, хотя никогда не кричал, я его боялся, потому что тогда только-только женился и моя жена уже забеременела, так что время впасть в немилость моего благотворителя было самое неподходящее. Старый лорд де Салис был крупной рыбой, как могла сказать бы Эйлин, и он плавал в пруду, над которым никогда не заходило солнце… Но все это было так давно, и теперь мне уже больше не увидеть его лица. Я вместо этого буду сидеть за столом, за которым прежде сидел он, а вокруг будет его дом, Кашельмара, и я назову его дом моим.

– Мы должны это отпраздновать! – воскликнула Сара, сверкая глазами, и мы все оделись и пошли обедать в «Лок-Оберс» – самый шикарный ресторан Бостона.

Сара беспокоилась, что там будет слишком дорого, но я исполнился решимости отвести ее в такое место, где все будут восхищаться ее красотой и узнавать в ней титулованную леди, какая она и есть.

– Максвелл, это было очень мило, – сказала Сара, когда мы залили шампанским благородную пищу, а едва улыбнулась, мое сердце чуть не разорвалось от радости: она снова счастлива, а долгие, тяжелые месяцы ожидания остались позади.

Мы вернулись домой, легли в постель, и все было хорошо между нами, так хорошо, что трудно даже было представить, какие тяжелые времена мы пережили. Мы долго двигались вместе, а когда я наконец уснул, мне снилась не Кашельмара, а Макгоуан, который скачет через большие ворота к вечному проклятию.

3

– Максвелл, что ты собираешься сделать с Макгоуаном? – спросила Сара.

Она задала этот вопрос на следующее утро после торжественного обеда. Сара укладывала волосы, я курил сигарету, а издалека, из кухни, доносилось звяканье тарелок – горничная готовила посуду к завтраку.

– А что, по-твоему, я с ним сделаю? – поинтересовался я с улыбкой и выпустил колечко дыма к потолку, чтобы поддразнить ее.

Она улыбнулась мне в ответ в зеркале.

– Ты совсем мне не доверяешь? – спросила она.

– Я ведь защищаю тебя! Леди вроде тебя не должна беспокоить себя мыслями о таком ублюдке, как Макгоуан.

Она положила гребень и повернулась ко мне:

– Я дошла до того этапа, когда мне хочется думать про него. Я не один год каждый день думала о нем, как и ты.

Я выпустил еще одно колечко в потолок и почувствовал, как просела кровать, когда она легла рядом.

– Не держи свои планы при себе, – сказала она. – Поделись ими.

Наши глаза встретились. Сигарета горела у меня между пальцев. Спустя какое-то время я проговорил:

– Лучше тебе не знать слишком многого. В таком случае тебе проще потом будет выглядеть удивленной и невинной.

– Но…

– Сара, все это риск. Даже тебе не следует знать, какие опасности меня подстерегают.

– Но не можешь ли ты хотя бы намекнуть мне…

– Конечно могу. Возмездие настигнет Хью Макгоуана именно так, как тебе хотелось.

– Именно так?

– Именно, кроме ожерелья, да и то лишь потому, что на его теле не должно остаться следов, которые невозможно объяснить простым падением с лошади.

Она рассмеялась, потом ее передернуло.

– Максвелл, это же всегда было только шуткой.

– Уверена? – спросил я, и она не ответила.

Мгновение спустя я снова почувствовал, как ее пробрала дрожь.

– Мне очень страшно. Не хочу, чтобы ты во второй раз оказался в тюрьме. Я бы предпочла, чтобы Макгоуан остался безнаказанным.

– Макгоуан не останется безнаказанным, – ответил я. – И ни в какую тюрьму я не попаду. Не бойся, дорогая, все будет хорошо, обещаю. Просто мы должны быть осмотрительны и принимать все меры предосторожности. Например, я думаю, нам лучше перетянуть братьев твоего мужа на нашу сторону, а поскольку они не любят Макгоуана, то ими наверняка будет не так уж трудно управлять. Почему бы тебе не написать им, сообщить, что возвращаешься в Ирландию с Недом, сказать, что ты хотела бы встретиться с ними в Голуэе и обсудить ситуацию.