Слова, которые мы не сказали - Лори Спилман

– Приятно слышать, – улыбаюсь я, ощущая при этом восторг от победы и панический страх одновременно.

Эти эмоции не оставляют меня до девяти вечера, когда вхожу в фойе небольшого бутик-отеля на Оук-стрит. Бросаюсь к стойке регистрации, но думаю о том, как бы поскорее уехать отсюда, забыть об этом городе и собеседовании. Поднявшись в номер, я сразу звоню Майклу, говорю, что вернусь завтра рано утром и непременно буду готова ко времени нашего субботнего свидания.

Мысли об этом поднимают мне настроение.

Изначально я заказала обратный билет на воскресенье, поскольку Майкл и Эбби собирались прилететь сюда на выходные, но перед отъездом Майкл позвонил и сказал, что дочь неважно себя чувствует и они решили отменить поездку.

Я хотела сказать Майклу, что он может прилететь один, ведь он собирался навещать меня в выходные, но передумала. Ведь Эбби нездорова – или, по крайней мере, так говорит, – а какой отец уедет из дома, если ребенок болен? Грустно усмехаюсь и качаю головой. Один Бог знает, какой холодный расчет движет этим ребенком.

Спускаюсь в фойе и направляюсь к выходу, но в какой-то момент вижу его. Он сидит в кресле и говорит по сотовому телефону. Я замираю на месте. Но он замечает меня, поднимается и ленивой походкой направляется в мою сторону.

– Привет, – говорит он, убирая в карман телефон.

Время замедляет свой ход. Я мгновенно узнаю его кривую улыбку, отмечаю, что волосы его растрепаны больше, чем обычно. Но южное очарование, которое заставило меня влюбиться в него почти мгновенно, по-прежнему с ним.

– Джек, – киваю я. Мне неожиданно становится легко и спокойно. – Что ты здесь делаешь?

– Мама сказала, что ты в городе.

– Ну, разумеется. – Мне больно оттого, что Дороти до сих пор надеется, что мы с Джеком каким-то образом помиримся и опять будем вместе.

– Мы можем где-нибудь поговорить? – предлагает он, указывая большим пальцем на лифт. – Там есть бар. Этажом ниже. – Он говорит так, будто это вполне естественно – проводить время с бывшим в незнакомом баре чужого города.

Мы устраиваемся на диване в форме подковы, и Джек заказывает два джина с мартини.

– Один со льдом, – говорит он.

Я впечатлена, что он помнит, но я уже не та, что была во времена, когда мы встречались. Этот коктейль уже давно не мой любимый, я предпочитаю что-то полегче, например водку с тоником. Разумеется, Джек об этом не знает, мы не выпивали с ним более двух лет.

Джек рассказывает о своей работе и жизни в Чикаго.

– Ужасно холодно. – Он сопровождает фразу своей фирменной усмешкой, но глаза его при этом остаются грустными. Они теперь всегда такие, и мне сложно к этому привыкнуть. Когда мы были вместе, особенно в начале романа, когда все еще было замечательно, его взгляд всегда лучился весельем. Невольно задаюсь вопросом, не я ли в ответе за то, что эта радость исчезла. Джек улыбается мне и поднимает бокал.

– За старых друзей, – говорит он.

Я внимательно разглядываю сидящего передо мной мужчину, которого считала своим мужем. Смотрю на его румяные щеки, изогнутые в усмешке губы, покрытые веснушками руки с искусанными ногтями. Он такой настоящий. Я испытываю к нему симпатию, несмотря на предательство. Некоторые друзья похожи на старый любимый свитер. Мы редко надеваем его, предпочитая рубашки и футболки, но знаем, что старый свитер лежит в дальнем углу шкафа, такой удобный и родной, и он непременно согреет в ветреные, холодные дни. Джек Руссо для меня такой свитер.

– За старых друзей, – поддерживаю я, ощущая накатывающую ностальгию. Отделываюсь от нее очень быстро, ведь у меня теперь есть Майкл.

– Рад тебя видеть, – говорит Джек. – Ты потрясающе выглядишь, Анна. Слишком худая, но зато счастливая. Ты ведь счастлива, верно? Ты не забываешь поесть?

– Ем за двоих, – смеюсь я.

– Хорошо. Отлично. Похоже, мистер Правый сделал тебя счастливой.

Меня смешит его желание поддеть.

– Тебе он понравился бы, Джек. Он действительно заботится о людях.

«И обо мне», – добавляю я про себя. Не стоит расстраивать такими словами Джека.

– Я живу, иду вперед, и ты должен.

Он вертит в пальцах зубочистку с оливкой, и я вижу, что он о чем-то напряженно думает. Умоляю, только не надо возвращаться к прошлому!

– У твоей мамы все хорошо, – стараюсь я сменить тему. – У нее новое увлечение – Камни прощения.

– Я знаю, – смеется Джек. – Она на днях отправила мне мешочек и письмо на трех страницах с извинениями. Добрейший человек на свете просит у меня прощения.

Я улыбаюсь.

– Уже жалею, что рассказала ей об этих камнях. Она не расстается с этими мешочками, как и с шоколадом «Дав», который она всегда хранила около телевизора.

Джек кивает.

– Мне нравится эта идея. Я отправил свой камень отцу. Знаешь, он ведь женился во второй раз еще в 1990-м, я тогда отказался пойти на свадьбу.

– Ты думал о маме. Я уверена, отец тебя понял.

– Да, но ему было неприятно. Он по-настоящему счастлив с Шерон, сейчас я его понимаю. Знаешь, мне кажется, очень важно иметь возможность попросить прощения. Надеюсь, и мама когда-то сможет простить папу.

– Может, он никогда не просил у нее прощения?

Джек пожимает плечами.

– Может быть. Мне кажется, мама увлеклась одним мужчиной.

– Мужчиной? Твоя мама?

– Он живет в их доме. Мистер Салливан.

– Ты думаешь, у нее опять роман с Патриком Салливаном?

– Да. Я чувствую. Знаешь, после расставания с отцом у нее никого не было. Может, она всю жизнь ждала Салливана? Возможно, он единственный, кому удалось ее встряхнуть.

– Встряхнуть? Да ты романтик!

– Что? – спрашивает он с улыбкой, и над скулами появляется множество лучиков. – А мне удалось встряхнуть тебя.

– Немедленно прекрати, Руссо. – Я округляю глаза, но мне приятно шутить и смеяться вместе с Джеком.

– Я хотел сказать, мама заслужила немного любви, а этот Салливан, кажется, может дать ей все, что нужно. – Он пристально смотрит на меня. – Ты ведь знаешь, человек никогда не перестает любить.

В его словах я чувствую укор и поспешно отвожу взгляд.

– Пожалуй, мне пора, – говорю я и отставляю бокал.

Джек хватает меня за руку.

– Нет. Я хотел… мне надо поговорить с тобой.

Я ощущаю тепло его руки и вижу мольбу во взгляде. Сердце начинает биться чаще. Боже, надо сделать вид, что мне все равно.

– Твоя мама говорила, что с работой у тебя все в порядке. Ты не нашел места, где откроешь заведение «У Тони»? – Джек мечтал объехать весь мир в поисках идеального ресторана – местечка в стиле Тони Сопрано, – где убийцы собираются выпить мартини и приходят женщины в красных сапогах. Он говорил, что, если найдет такой, непременно купит его и назовет «У Тони».