Слова, которые мы не сказали - Лори Спилман

– Видишь, сестренка, ты сейчас ровно посредине, между Северным полюсом и экватором.

Можно подумать, это должно приводить меня в восторг. У него на лице тогда была улыбка, как у дельфина, и он пытался поймать мой взгляд в зеркале заднего вида, но я смотрела вниз.

Отбрасываю навязчивые мысли и стараюсь внимательнее приглядеться к пейзажу, так отличающемуся от южного. А здесь красивее, чем мне казалось. Раньше северная оторванность от мира вызывала у меня клаустрофобию, теперь же, любуясь белым снегом и зелеными деревьями, я ощущаю скорее умиротворение, нежели изолированность. Я открываю окно, и в теплое нутро автомобиля влетает освежа ющий, звонкий ветер.

Навигатор подсказывает, что я в тридцати милях от Харбор-Ков. К горлу подступает тошнота. Готова ли я? Нет, я не уверена, более того, мне кажется, к такому невозможно быть готовым.

В очередной раз прокручиваю в голове план. Я переночую в мотеле и встану рано, чтобы быть около дома до девяти часов. Боб рано уезжает на работу, и мама к этому времени должна уже встать и успеть привести себя в порядок. Очень надеюсь, что она будет рада меня видеть и пригласит в дом. Я скажу ей, что простила ее и мы обе освободимся от груза прошлого. Последний раз мы проводили выходные вместе, когда мне было пятнадцать. Кстати, мы встречались тогда в Чикаго, в городе, откуда я сейчас прилетела. Мама тогда приехала на поезде из Мичигана, а я прилетела на самолете из Атланты. Мы остановились в обшарпанном мотеле недалеко от аэропорта и ели в «Денни» неподалеку, а в город выбрались лишь однажды днем. Я увидела блузку в «Аберкомби», которая мне очень понравилась, и мама настояла, что заплатит за нее. Она открыла сумочку, и я увидела, что подкладка порвана. Она достала двадцатидолларовую купюру из потайного отделения и улыбнулась.

– Деньги на всякий случай, – сказала она. – Ты всегда должна иметь в кошельке двадцатку на всякий случай.

Я тогда не обратила внимания на ее совет, меня поразило, что у моей мамы нет денег. Я никогда не думала, что она живет бедно. Когда мы ходили по магазинам с отцом, он расплачивался картой. Неужели у мамы нет даже кредитной карты? Она ведь получила половину состояния отца при разводе. Куда она все это дела? Наверное, потратила на Боба.

Хорошо еще, что у нее нашлись деньги на дешевый мотель и двадцатка мне на кофточку. Пожалуй, мне надо было злиться на отца за то, что он допустил, чтобы его дочь провела выходные в таких условиях. Вместо этого я испытывала отвращение и нежелание повторения подобного. Вернувшись домой, я спросила у отца, почему у мамы нет денег.

– Ей не повезло, – ответил он. – Тебя не должно это удивлять.

Эта порция яда лишь усугубила положение, ведь наши отношения с мамой уже были отравлены. Я не могла простить, что она выбрала своего друга, а не меня.

Все те чувства, которые я должна испытывать к матери, – сострадание, жалость, забота, – нахлынули на меня в один момент. С каждой проезжаемой милей я все больше и больше убеждалась, что поступаю правильно. Я должна увидеть маму, должна сказать, что простила ее. В таком нер возном состоянии я вряд ли смогу дождаться утра.

Кто в мире захочет пить вино, произведенное в Северном Мичигане? Но каждые несколько миль мне попадались щиты, сообщающие об очередном винограднике. Недавно я где-то читала о том, что климат полуострова Олд-Мишен идеально подходит для выращивания винограда, но даже не представляла, что он растет здесь в таких масштабах. С другой стороны, чем людям здесь еще заняться? Поднявшись выше, я вижу наконец озеро Мичиган. Оно такое огромное, что кажется, будто перед тобой океан. Сбавляю скорость и любуюсь его синими водами. Песчаные пляжи заметены снегом, тут и там лежат огромные глыбы льда.

Я опять вспоминаю, как мы ехали в машине с мамой и Бобом и они рассказывали, как впервые увидели озеро Мичиган. Я сижу одна на заднем сиденье и отказываюсь смотреть туда, куда указывает Боб.

– Смотри, сестренка, вон оно. – Боб постоянно называл меня так, вызывая ненависть к этому прозвищу. – Разве не прекрасно?

Я не смотрела, хотя мне было очень любопытно. Я не могла доставить ему такого удовольствия. Это место должно вызывать чувство ненависти. Если мне понравится, моя решимость может ослабнуть. Тогда мне может понравиться и Боб, а папа этого не простит.

– Пойдешь со мной утром на рыбалку, сестренка? Можешь поймать окуня или даже двух. А то и сиг попадется. Ты пожаришь к ужину рыбки, да, Сьюзен? Нет ничего вкуснее сига из озера Мичиган.

Я, по обыкновению, промолчала. Неужели он действительно думает, что я встану в пять утра, чтобы с ним порыбачить? Пошел к черту, придурок.

Интересно, что могло бы произойти на этом пустынном берегу? Одна мысль заставляет меня содрогнуться. Что тогда послужило причиной? Я не знаю. Помню лишь, что в какой-то момент, незадолго до моего тринадцатилетия, Боб стал невыносим. Летом, когда я увидела его впервые в нашем доме, он мне почти понравился. Я стояла и смотрела, как он ломал шкафы в кухне. У него были мускулистые, загорелые руки. Через пару дней он дал мне защитные очки и каску и назначил своим помощником. Сказал, если я уберу за ним после окончания работы и принесу ему холодный чай, получу пять долларов. Тогда он называл меня Анной. Только после того, как стал встречаться с моей матерью, придумал мне дурацкое прозвище «сестренка». Но ничто тогда не могло заставить меня изменить решение. Он был врагом, и я с презрением относилась ко всему, что он делал, – к каждому жесту, слову, похвале.

Я испытываю шок, когда въезжаю в Харбор-Ков. Некогда сонная рыбацкая деревушка превратилась в небольшой городок. По тротуарам прогуливаются модные женщины в красивых куртках и пальто, у них в руках дизайнерские сумки. Я замечаю хорошо оформленные витрины, вижу магазин «Эппл», художественную галерею, ресторан с доской у входа, на которой написано меню дня.

Город хорош, как картинка. Передо мной сворачивает налево белый «бентли». Когда же Харбор-Ков успел стать таким шикарным местом? Неужели моя мать может позволить себе здесь жить.

Мне становится не по себе, и я изо всех сил сжимаю руль. А что, если она уже здесь не живет? Адрес из справочника мог быть старым. Что будет, если я ее не найду?

Внезапно меня осеняет. За три недели я проделала путь от ненависти к матери до щемящей тоски по ней и непреодолимого желания увидеть и простить. Как бы то ни было, мне надо дождаться утра. Я не хочу рисковать и наткнуться на Боба.

Я дергаюсь и нервничаю, когда веду машину по Харбор-Ков на север по Пенинсула-Драйв. За окном мелькают виноградники, и я улыбаюсь, когда замечаю вывеску «Мерло де ля Митен». «Мерло из Варежки». Смешно. Ведь варежка – одно из прозвищ штата Мичиган. Приятно, что эти виноделы с юмором относятся к своей продукции. Уже двадцать минут четвертого, и я мечтаю о бокале вина и чистой дамской комнате. Следуя указателям, поднимаюсь вверх по холму и подъезжаю к огромному, похожему на сарай зданию с большой площадкой для стоянки напротив входа.