Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

крупная слеза упала ей на колено. – Я скучаю по запаху яблочных костров…

– Тебе всё ещё нужна помощь мелкой травницы, Отилия? – голос княжны Терезы полоснул по воздуху точно нож.

– Уже нет, сестра, – ответила Отилия таким спокойным голосом, словно не она только что плакала. Она кивнула мне, и я поспешила помочь Терезе с её остроконечными башмаками.

Дальше у меня перед глазами замелькали башмаки и вуали, пока наконец все княжны не нарядились к ужину. Выстроившись в ряд и высоко подняв подолы платьев, они по очереди вышли из восточной башни; тонкие вуали колыхались у них на плечах. Я всегда поражалась, как все красивые женщины страны ещё не вымерли, спотыкаясь о раздутые длиннющие носы своих башмаков, но княжны неплохо с ними справлялись.

Когда последняя княжна переступила порог, Бети с облегчением вздохнула и с отсутствующим видом принялась собирать по разным углам комнаты все вещи, разбросанные после того, как тут переодевались двенадцать девушек.

Мне в голову пришла отличная идея.

– У тебя такой усталый вид, – сказала я горничной. – Мне в травной никогда не приходится столько убирать. Если хочешь, я могу помочь тебе и подмести тут. Иди к себе, а я уж позабочусь о княжеской спальне.

Вот так всё оказалось просто. Бети наказала мне после того, как княжны вернутся в спальню, закрыть дверь снаружи на засов и убежала прежде, чем я успела ей что-либо ответить.

Конечно, стоило Бети уйти, как я тут же пожалела, что поддалась первому порыву. Надо было сначала подождать, пока она уберёт три четверти комнаты, и только потом предложить помощь.

Я принялась выполнять обещание, а когда привела комнату в опрятный вид, свернулась калачиком на коврике у камина и притворилась спящей. Но на самом деле я выжидала. Сегодня я узнаю все тайны проклятия.

Притворяясь спящей, я успела уснуть на самом деле, а в следующий миг поняла, что Отилия трясёт меня за плечо и шёпотом зовёт по имени:

– Ревекка! Проснись! Мои сёстры идут сюда, тебе пора уходить!

– Ммм?

Отилия дёрнула меня вверх с такой силой, что мы обе покачнулись:

– Иди. Иди! Если ты останешься на ночь… – Она не договорила и перевела взгляд на дверь, как будто услышала с той стороны какой-то звук. – Уходи! Сейчас же!

И когда я сдвинулась с места, она толкнула меня в спину.

Спотыкаясь, я вылетела в коридор, откуда княжны гуськом возвращались в свои покои. Княжна Лакримора шла последней.

– А, капустная девочка? Решила провести ночь с нами? – насмешливо спросила она.

– Н-нет…

– Ну ладно, – и Лакримора захлопнула дверь у меня перед носом. Изнутри послышался звонкий щелчок запираемого затвора.

С громким стуком я опустила засов со своей стороны.

Капустная девочка? Это что-то новое. Монахини никогда не богохульствуют, но по части прозвищ им палец в рот не клади. Я про себя слышала и кое-что похуже.

Глава 5

Спустившись на следующий день в купальню, я извинилась перед банщицей Марджит за неловкость, которая вчера возникла по моей вине. Марджит закатила свои фиалково-карие глаза.

– Я выросла в полях, – сказала она. – Если меня что-то раздражает, я не постесняюсь выплеснуть желчь. У кого глаза понежнее, тот, может, и видит тут какие-то неловкости.

– Вам помочь с… чем-нибудь? – спросила я.

Марджит фыркнула, и я поняла, что она на меня злится, даже если не расстроилась из-за вчерашнего.

– Нет. Разбирай свои травы и не путайся у меня под ногами.

Я так и сделала, следя за тем, чтобы Марджит видела, какие травы я добавляю в ванну. Но она едва обращала на них внимание и возилась с камнями, которые нужно нагреть, прежде чем класть в бассейн, а также с мылом, полотенцами и маслами.

Роскошная купальня находилась под землёй, сохранившись со времён Римской империи. Языческие боги, выложенные потрескавшейся от древности мозаикой, наблюдали за обитателями замка Сильвиан, с ума сходящим по ваннам и принимающим их каждый день, а иногда и не по одному разу. Здесь все были чище монахинь, а ведь монахини очень чистоплотные. Марджит никогда не оставалась без работы.

– Дело в том, что я не понимаю этого проклятия, – сказала я, выбирая для ванны оранжевый бергамот, розовую герань и руту. Все эти травы обладают резким свежим запахом и в теории могут ослабить проклятие; хотя на протяжении нескольких недель их использования ни о каких улучшениях слышно не было.

– А чего тут понимать? – пожала плечами Марджит.

– Ну, для начала – кто его наложил. Какая ведьма или цыганка пожелала княжнам зла?

– В Сильвании нет цыган, закон запрещает им въезд, и ни одна здешняя ведьма не стала бы творить такое колдовство, – сказала Марджит. – Им это ни к чему. Ведьмы в этой стране интересуются только благостной магией.

Я в этом сильно сомневалась, но спорить с Марджит не хотела. Скажи я «Вы не знаете всех ведьм в Сильвании», Марджит бы заявила, что знает; скажи я, что ей не могут быть известны тайные намерения всех ведьм в Сильвании, Марджит бы заявила, конечно, что и это она тоже знает. Она всё знает.

– От ведьмы бы осталась какая-нибудь улика. Нельзя вот так просто взять и наложить такое заклятие. – Она вяло повела рукой в сторону княжеской башни. – Вспомни, что даже совсем простая магия, которую творит ведьма…

– Я не знаю ни одной ведьмы, – сказала я.

– В общем, даже чтобы излечить мужчину от излишнего пристрастия к вишнёвому бренди, требуется уйма всего. Вода из трёх и более священных колодцев. Жбан мёда. Одежда мужа, одежда жены. Волос его матери… Куча твоих трав, я их все припомнить не могу, но точно ладан и базилик. А, и Нож Девяти Невест.

– Какой ещё нож?

– Один из девяти ножей, которые девять невест пронесли к алтарю и во время венчания тайком положили в карман своему жениху. Знаешь, как трудно найти девять женщин, которым бы хватило ловкости подложить нож своему новоиспечённому супругу? Очень трудно.

– Наверное, да.

– Нет, маленькая Рева. Проклятие замка Сильвиан – дело рук не ведьмы. Купкана – может быть, – сказала Марджит, имея в виду огра с собачьей головой, который похищает юных дев. – Или змия. Возможно, даже балаура. Но не ведьмы.

При мысли обо всех этих существах меня пробрала дрожь. Змий и балаур – это драконы, которые всегда хотят жениться на юных девушках. На балаура страшно смотреть, потому что у него много голов. Но змий ещё хуже – он больше похож на человека и умеет менять облик, чтобы влюблять в себя девушек и жениться