Большая книга ужасов 88 - Анна Евгеньевна Антонова

потолком обнаружился черный флаг с черепом и костями – «Веселый Роджер», и он даже развевался, трепеща под потоком воздуха из кондиционера.

К нашему столу снова подошли – теперь это была внушительного вида дама в белой наколке на волосах.

– Добрый вечер, приятного аппетита, – пропела она сладким голосом, широко улыбаясь. – Как директор ресторана желаю вам отличного отдыха! А мы со своей стороны сделаем все, чтобы каждый завтрак, обед и ужин становился для вас событием.

Я опустила глаза в тарелку. Какой кринж: каждое ее слово сквозило фальшью. Похоже, их тут жестко заставляют быть любезными с пассажирами. Почему же это не распространяется на команду и отдельно взятых нахальных матросов? Кажется, с ними не провели разъяснительную работу. Может, и правда пожаловаться администрации?

Из динамиков раздались фанфары, и в ресторан вплыло целое шествие: могучий мужчина в белом кителе в сопровождении нескольких человек. Он взял микрофон и торжественно проговорил:

– От лица капитана и всей команды разрешите приветствовать вас на борту теплохода «Остров сокровищ». Мы сделаем все для вашего удобства и безопасности.

Ага – всей команды. Кроме одного матроса… Почему я все время о нем думаю? Надо срочно на что-нибудь переключиться.

– Куда после ужина пойдем? – поинтересовалась я.

– Отдыхать, – категорически заявила мама. – Сегодня такой тяжелый день, я уже совершенно вымоталась.

Я перевела взгляд на папу – он, может, и придерживался иного мнения, но открыто возражать не стал.

– А я, пожалуй, схожу на дискотеку, – небрежно заметила я. – Даже переодеваться не надо – не зря же в платье наряжалась. Ник, ты со мной? – с нажимом спросила я, понимая, что одну меня могут и не отпустить.

Брат все понял правильно, хотя его пока не интересовали ни танцы, ни девчонки – одни только игры на уме.

– Ну да, – подтвердил он. – Просто мечтаю пойти на дискотеку.

По маминому лицу явственно читалось желание уложить нас спать в десять вечера, но даже она осознавала, что перегибать не стоит, поэтому милостиво согласилась:

– Хорошо. Но держитесь вместе и на палубу не выходите.

«Это еще почему?» – едва не вырвалось у меня, но я вовремя удержалась от глупого вопроса.

– Конечно, мам, – покладисто отозвалась я.

Мы сидели на стульчиках у стены и тоскливо наблюдали за компанией веселящихся пенсионеров. Музыка была им под стать – настолько дикое ретро, что даже я не слышала раньше таких песен.

– Не надоело тут торчать? – озвучил мои мысли Никита.

– Какие предложения? – уныло отозвалась я. – В каюту пойдем и спать ляжем?

– В бар и по коктейлю.

– Иди у папы разрешения спроси.

– Пойдем прогуляемся, – предложил он, хмыкнув. – На палубу-то можно выйти? Или у мамы надо разрешения спрашивать?

– Ну пойдем, – со вздохом согласилась я.

Палуба была освещена, но сразу за бортом начиналась непроницаемая темнота, поэтому мы почти ничего не увидели. Впрочем, смотреть оказалось особенно не на что: теплоход медленно тащился по узкому каналу, едва не задевая бортами поросшие деревьями берега – более унылый пейзаж трудно было вообразить.

– И долго еще мы тут будем плестись? – спросил Никита.

– До завтра, – припомнила я схему маршрута. – Пока из канала имени Москвы в Волгу не переберемся.

– Ну и скукотень!

– Да ладно, ночью какая разница. К утру в водохранилище должны выйти.

Ветер стих, но теплее не стало. Быстро замерзнув, мы вернулись в зал и с приятным удивлением обнаружили, что обстановка кардинально изменилась – пенсионеры куда-то свалили, а вместе с ними исчез и соответствующий репертуарчик. Теперь из динамиков гремел новый хит, а на танцполе под него отрывалась развеселая компания подростков.

– Ну вот, все пропустили, – огорчилась я.

– Да не пропустили, пошли, – брат схватил меня за руку и решительно потащил в гущу событий.

Однако мы присоединились слишком поздно – песня скоро закончилась, а после нее диджей почему-то включил медляк. Не самый удачный выбор на малолюдной дискотеке, где почти никто никого не знает, но лысому дядьке за пультом виднее. Тем более песню он выбрал красивую, хоть и тоже старую, можно просто так послушать. В этом случае против ретро я ничего не имела. Как же она называется? Надо запустить программку…

– У тебя сеть есть?

Я вздрогнула от неожиданности и подняла глаза на брата:

– Ты чего подкрадываешься!

– А ты чего так испугалась? – ехидно заметил он. – С парнем переписываешься?

– С каким еще парнем? Хочу посмотреть, что за песня.

– Дай сюда. – Никита забрал у меня телефон и с видом знатока поводил пальцем по экрану. – Это «Металлика», – наконец сообщил он. – Американская рок-группа. Песня называется «Nothing else metters», что означает…

– Больше ничего не важно, – машинально перевела я.

Брат взглянул на меня с уважением:

– Зачет!

Я поморщилась – комплимент нисколько не обрадовал:

– А тебе двойка. Никогда не слышала раньше.

– Песню или название?

Теплоход ощутимо тряхнуло, свет мигнул и погас, музыка стихла. Вокруг послышались испуганные возгласы.

– Прошу сохранять спокойствие, – раздался чей-то уверенный голос. – Просто перепад напряжения. Сейчас все восстановится.

Диджей спешил всех успокоить, но ждать, сидя в темноте, нам все равно не хотелось.

– Пошли посмотрим, что там? – предложила я.

– Идея, – загорелся Никита.

Мы выползли на палубу и обнаружили, что теплоход забрался в узкий бетонный карман и едва не задевает боками парапеты на скудно освещенном подобии набережной.

– Что это? – удивилась я и тут же услышала ответ на свой вопрос из динамиков.

– Наш теплоход вошел в шлюз канала имени Москвы. Он находится в городе Яхрома Московской области. С его помощью мы опустимся еще на восемь метров на нашем пути к Волге. Шлюз отличается тем, что его башни украшают модели знаменитой каравеллы Христофора Колумба «Санта-Мария». Это флагманский корабль, на котором экспедиция Колумба пересекла Атлантический океан и открыла для европейцев Новый Свет…

– Где каравеллы? – загорелась я, напряженно вглядываясь в темноту. – Ничего не вижу.

– Впереди, – кивнул Никита. – На нос надо идти.

– Откуда ты знаешь?

– А ты тут еще не ориентируешься?

Я предпочла не отвечать на провокационный вопрос и первой двинулась в указанном направлении.

Мы прошли по палубе, и я наконец заметила две мощные квадратные башни, на верхних площадках которых в тусклом свете фонарей виднелись смутные очертания парусников.

– Темно, – с досадой сказала я. – Может, сфоткать?

– Вспышка все равно не добьет.

Я заметила какой-то отблеск внизу, опустила глаза и увидела на технической площадке палубой ниже знакомого матроса – светоотражающие полоски на его жилете бликовали в свете фонарей, горевших на набережной шлюза. Он опять возился с канатом, только теперь разматывал его с катушки.

Над душой у парня снова стоял бородач, внимательно наблюдал и на этот раз вовсе не стеснялся в выражениях.

– Аккуратнее надо, сколько учить можно? – раздраженно выговаривал он. – Подумай о следующей смене – им тут после тебя все разгребать!

Матрос ничего не отвечал, продолжая работать. Перебросив канат через борт, он зацепил петлю на конце за крюк, вмонтированный в бетонную стену. Теплоход ощутимо качнуло.

Бородач схватился за голову.

– Да что же ты творишь! – он старательно понижал голос, но все равно срывался на крик. – Борт поцарапаем, кто ремонтировать будет?