Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

фамилия. Анна Арзамасова! С такой фамилией будущее в кадре должно быть обеспечено автоматически. Не то что у Семена. Казаковым он был только на работе. Псевдоним пришлось взять из-за смешного наследия предков — совершенно не эфирной фамилии Солдатиков.

У нее и образование было специальное, не то что у Семена. Зря, что ли, она пять лет в университете билась над раскадровкой, училась писать сценарии и выстраивать драматургию текста?! Да и журналистом Сеня стал совершенно случайно. Просто пришел на телевидение попробовать свои силы. Ради интереса. Она же с детства мечтала об этой профессии: внимательно смотрела все выпуски новостей, корпела над русским и следила за своей внешностью, чтобы достойно выглядеть в кадре. В свои двадцать четыре года она была первой красавицей на канале — стройная, подтянутая, с большими карими глазами и всегда идеальной укладкой.

Но при всем этом оставалась на вторых ролях. Аньке казалось, что ей все время дают скучные, сентиментальные истории, из которых получались такие приторные сюжеты, что зрителям и ей самой становилось тошно. Какие-нибудь зарисовочки про бабулю, связавшую тысячу и одну рукавицу для детского дома. Тьфу. Скукотища. Вот и сейчас Аню Арзамасову ожидал очередной мимимишный материал про приют для собачек. Бедных и сирых. А также про их владельца — больного на голову бульдозериста Колганова, который тратит все заработанные деньги не на жену и двоих детей, а на пропитание и лечение бродячих песиков. Что он там рассказывал? Собачелла, котята, драка… Анька особо не вслушивалась. Записать да скорее слинять отсюда. Потом разберется, что с сюжетом делать.

— Мы готовы. Макс, цепляй петлю и погнали, — услышала она голос оператора.

Анька оглянулась. Погрузившись в собственные мысли, девушка даже не заметила, как все вернулись на импровизированную съемочную площадку. Надо было писать продолжение. Она нехотя поднялась с лавочки, уступив место герою сюжета.

— Итак, на чем мы там закончили? На котятах?

* * *

Раза два в неделю после школы, забросив портфель с невыполненной домашкой, я поднимался на девятый этаж к Собачелле. Анфиска встречала меня мурлыканьем и почему-то лизала руки, словно она не кошка, а собака. Ее котята давно подросли и отправились жить к новым хозяевам. Видимо, Анфиска решила, что раз заботиться больше не о ком, то ухаживать она будет за мной, как за единственным ребенком, появляющимся в квартире Собачеллы. Я, конечно, был уже не ребенок, тринадцать лет в октябре стукнуло, но Анфиска-то об этом не догадывалась.

Псы Собачеллы меня хорошо знали: одни радовались при появлении, другие равнодушно отворачивались, но пускали в дом как своего. А вот Собачелла за своего меня, похоже, не считала. Ушибленным меня уже не называла, но особо в свою жизнь не пускала. Уходила от ответа, если я вдруг решался спросить что-то о ее прошлом, меняла тему и все время рассказывала о животных: как Джекки лапу повредила на прогулке, сколько корма съел обжора Аполлон… Это задевало! Будто со мной и поговорить больше не о чем. Я же рассказывал ей почти все: про школу, про друзей, про месть Заболоцкому. Про родителей, правда, старался не распространяться. Она не спрашивала, и меня это устраивало.

О самой Собачелле я не знал вообще ничего. Степанова Клавдия Дмитриевна, живет в нашем доме, в сто двадцать третьей квартире, держит девять собак, кошек Мурену и Анфиску, ругается с соседями, дружит с участковым. Все! Ровно столько же я знал о ней до нашего знакомства. В отличие от остальных. Особо осведомленными о жизни Собачеллы оказались мои одноклассники. Многие жили в соседних дворах, и моя соседка казалась им некой достопримечательностью. Впрочем, как и мне раньше.

Как-то на перемене, стоя в школьном коридоре, мы с Ванькой Маковкиным обсуждали очередную схватку в стрелялках. Несколько дней назад по его милости я расстался с мечом джедая и теперь очень хотел отыграть его обратно. Неожиданно к моим ногам упал кожаный ремень. Это был поводок Аполлона, одного из псов Собачеллы, еще несколько минут назад он лежал в моем рюкзаке. Во время утренней прогулки у поводка сломался карабин, и после школы я думал заскочить в мастерскую.

— Андрюха, и не стремно тебе?

Перед нами стоял Колян Иванов. Малоприятный тип. Он перевелся в нашу школу около года назад, из предыдущей его выгнали, и было понятно почему. С одноклассниками отношения у него сразу не заладились. Колян хамил, грубил, лез не в свои дела. С учителями вообще не церемонился. Мог запросто встать посередине урока, собраться и уйти. А если кто-то пытался поставить его на место, огрызался. Даже нашу классную — Степаниду, Ирину Степановну, железную женщину, пару раз довел до слез. Перед Коляном маячил педсовет и отчисление, из-за всего этого он совершенно слетел с катушек. Учиться его заставляла мать, Колян не хотел. И старался сделать все, чтобы его выгнали из школы.

— Чего? — я даже поперхнулся, не сразу сообразив, что Иванов только что рылся в моих вещах.

— Не стремно с Собачеллой таскаться? — ехидно уточнил Колян. Он пнул поводок. И тут я взорвался: в этой ситуации мог помочь только точный хук левой. Колян этого ждал, поэтому легко увернулся и немного отошел в сторону. Я сделал еще пару попыток, но противник оказался ловким. Все мои удары пролетали в нескольких сантиметрах от его челюсти. Колян мерзко улыбался, чем бесил меня еще больше.

От нового бесполезного выпада меня удержал Ванька. Крепко схватил за руку и держал, пока я понемногу не начал приходить в себя. Вокруг стала собираться толпа. Я заметил парочку одноклассников, кого-то из параллели. Любопытные носы младшеклассников выглядывали отовсюду — из кабинетов, из-за спины Коляна, из-за угла примыкающего коридора. Никому не хотелось пропускать такое шоу.

— Ты совсем оборзел, Колян? Андрюха, не ведись. Этому уже все равно.

— О, сбрендил, как и твоя старуха! — продолжал язвить Колян, отойдя все же на безопасное расстояние. — Иди какашкин склад разгребай, собачник.

Колян залился лаем. У меня внутри все заклокотало. Эх, если бы не Ванька… Но он был прав. Директриса драк в школе не прощала. Если бы мы сцепились, я бы вылетел вслед за Коляном.

— Иванов! Колганов! Маковкин! Что за цирк?

Неизвестно откуда появившийся физрук схватил Коляна за плечо и хорошенько встряхнул.

— Опять выступаешь? К директору захотел? — пробасил учитель.

Колян спокойно улыбнулся, поднял вверх руки, как бы сдаваясь на милость физрука. Видимо, встречи с директором он и добивался. Хотел как можно раньше, не дожидаясь педсовета, оказаться подальше от школы.

— Ведите! Мне терять нечего. Оревуар, собачата! — он махнул нам рукой и пошел