Кукла-близнец - Джанин Бичем

Сердце, пропавшей легендарной линзе. Эта линза Френеля с искусно сделанными призмами, концентрировавшими свет, освещала море на двадцать миль вокруг; маленькое, но мощное сокровище среди маячных прожекторов. Которое, как это ни печально прозвучит, сейчас наверняка лежит на самом дне моря Железного Сердца.

Ани была заворожена.

– Маяки такие опасные, – сказала она, когда Уна прервала рассказ, чтобы перевести дыхание. – Но люди всё равно строят их и живут в них. Почему?

– Чтобы помогать другим! – Ответ казался Уне очевидным. – Папа рассказывал мне историю о том, что сказал французский король французскому пирату, который попытался разрушить маяк. «Франция воюет с англичанами, а не с человечеством».

Ани улыбнулась, глядя на ближайшее занавешенное окно.

– Да, – сказала она. – Мне это нравится.

Она с жужжанием согнула и разогнула восковые пальцы. Уна внимательно смотрела за ней.

– Знаешь, Мать и Отец – Смиты – они же обожают старые куклы и автоматоны. Удивительно, как они тебя тут не нашли.

– Я с ними не знакома, – сказала Ани. – Но хочу их узнать. Можно, Уна?

Её стеклянные глаза заблестели.

– Ты можешь показать меня своим новым родителям? Я не хочу, чтобы они меня боялись.

Уна потёрла замёрзшие руки.

– Может быть, завтра, – неуверенно ответила она. – Завтра можешь спуститься вниз. Когда я объясню им, что ты такое. Я попыталась один раз им рассказать, когда в первый раз открыла дверь кладовки.

– Ты испугалась, – печально сказала Ани. – Я не хотела тебя напугать. Я спущусь вниз и узнаю больше об Анимобильных Диковинках.

– Да, – ответила Уна, её горло сжалось. – Это будет замечательно. А что там насчёт твоей пластинки памяти? Можно мне на неё посмотреть?

Она не знала, не испугается ли Ани этого вопроса.

Ани поднесла руку к голове.

– Пластинка вот здесь, под волосами. Она плохо работает, но я не уверена, можно ли с этим что-то сделать. Кукольница была очень искусна.

– Если ты так боишься, я ничего не буду делать. А то ещё испорчу что-нибудь, – холодно проговорила Уна. Она, конечно, не могла сама собрать Анимобильную Диковинку, но ей было неприятно слышать, что она недостаточно «искусна» для часового механизма Ани.

– Если хочешь, можешь посмотреть, – сказала Ани и, подняв волосы, показала на маленький выступ – крышку.

– Может быть, её надо прочистить, – предположила Уна, хотя, конечно, ей не слишком понравилась мысль о том, что придётся снимать верхнюю часть головы. Тем не менее рассмотреть механизм будет интересно. Ани, конечно, потрясающая, но она точно не сможет отремонтировать себя. По крайней мере, самые главные части.

– Я при этом выключусь, – сказала Ани. – Не бойся, если я перестану жужжать.

Уне это совсем не понравилось, но она была Вексфордом. Она кивнула, нащупала углубления в черепе Ани и нажала на них пальцами.

Верхняя часть головы отделилась, и Уна увидела замысловатый механизм пластинки памяти с маленькими лампочками и проводами. У неё перехватило дыхание. Она не решилась ничего трогать, разве что нанесла немного машинного масла. Работала она с крайней осторожностью: если бы хоть что-то отвалилось, она бы вряд ли смогла приставить это обратно без чертежа или инструкции.

Она быстро закончила работу и надела крышку обратно на голову Ани. К облегчению Уны, её кукла-близнец снова зажужжала и вернулась к жизни.

– Так лучше, – сказала она. – Спасибо, Уна.

– Твоя память вернулась?

Ани задумалась.

– Нет, но, возможно, для этого потребуется время. Можешь прийти завтра? Ты ведь устала, да? Тебе надо отдохнуть.

Уна кивнула, сдерживая зевок. Собрав инструменты, она пожелала кукле спокойной ночи.

«Не надо так бояться», – твёрдо сказала она себе, на цыпочках спускаясь обратно на второй этаж. Ани не опасна, ей просто одиноко. Она Анимобильная Диковинка, чудесное изобретение. В ней нет ничего страшного.

Глава 13

Город накрыло туманом с моря, и налетевшие серебристые чайки кричали на Уну, словно это она во всём виновата. Она только что вернулась из школы, и все классы там больше напоминали морозилку. Даже для ребёнка с маяка, пережившего не один зимний шторм, это было тяжело. Зайдя на кухню, вся продрогшая от ветра, она обнаружила на столе целых восемнадцать тарелок свежих имбирных коврижек и чашку горячего шоколада.

– Искры яркие, – проговорила она, уставившись на Мать. – Это всё для меня?

– Гм? – ответила Мать, снимая варежки-прихватки. – Да, конечно, Уна, милая.

– Но их же так много!

– Правда? – Мать удивлённо подняла брови. – О боже.

Она захихикала.

– Да, я правда немного увлеклась. Мне просто не хочется видеть тебя голодной после того, как ты столько лет провела в этом ужасном Доме. Может быть, ты раздашь их друзьям в школе?

– Да, могу. Спасибо.

У Уны была всего одна подруга, но Мэри и её братья и сёстры сметут коврижки мгновенно. Сладости источали потрясающий запах, и живот Уны заурчал, едва Мать протянула ей тарелку. Бедная Ани, подумала она. Она не может есть. Даже не может почувствовать вкус имбирной коврижки.

– Я, кстати, не забыла о сладких пирогах Вексфордов, – добавила Мать. – Я вроде бы купила всё, что тебе нужно, так что можешь приготовить их в любое время.

– Спасибо. Как-нибудь этим займусь.

Подув на пальцы, Уна взяла коврижку в виде лица с зубами из миндаля и глазами из вишни в карамели. Что-то в миндальной улыбке её пугало, и она отложила коврижку. Ей нужно просто рассказать родителям об Анимобильной Диковинке. Она ещё раз прокрутила фразу в голове.

«Её зовут Ани. – Хорошее, непринуждённое начало. – Она очень похожа на кукол, о которых вы рассказывали, только более современная. Она умеет думать и знает язык. Может вести разговор. А, и ещё у неё моё лицо, но в этом же нет ничего странного, правда?»

– Как дела в школе, милая?

Уна вскочила с кресла, облив рубашку горячим шоколадом. «Коричневый Гато», – печально подумала она. Этой краской ей доводилось рисовать нечасто, но на синей рубашке она выглядела просто ужасно. Она поспешно вытерла пятно и постаралась не вспоминать реакцию Мэри на рассказ о встрече с Ани в детской комнате. Мэри весь день периодически спрашивала Уну: «Как ты можешь ей доверять?»

Вошёл Отец, перепачканный краской. От него пахло скипидаром.

– Добрый день, новая дочь, – сказал он и поцеловал Уну в лоб. – Добрый день, дорогая жена.

Он громко чмокнул Мать в щёку. Та засмеялась и отмахнулась.

– Чем ты занимался весь день, Хью?

– Карусель капризничает, Мона, – объяснил Отец, усевшись за кухонный стол и потянувшись. – Она очень старая, вот в чём проблема. Она прочная и надёжная, но вот чинить заржавевшие части очень трудно. Мне пришлось заменить кое-что из того, что