Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

на княжеских горничных, выходящих из башни, я даже не остановилась, чтобы поздороваться, – остановилась я только в спальне.

Дидина стояла в центре комнаты и внимательно оглядывалась по сторонам в поисках места, где бы спрятаться.

– Дидина! – закричала я.

От испуга схватившись за сердце, она обернулась:

– Господи! Я думала… Ревекка, что ты здесь делаешь?!

– Что я здесь делаю?! Это что ты здесь делаешь?

– Шшш! – Она в отчаянии заозиралась. – Тебе надо уходить, сейчас же. Княжны вот-вот придут сюда, и мне надо спрятаться!

Снаружи послышались шаги, и Дидина, пискнув, толкнула меня под кровать.

– Дидина! – в ярости прошипела я, когда она скользнула за ворох одежды, свисающей с деревянных вешалок на стене.

– Шшш!

Я замерла на месте и затаила дыхание, услышав шаги и голоса.

– Это будет совершеннейшая катастрофа, – сказал чей-то низкий голос. По акценту я решила, что это либо княжна Марикара, либо княжна Тереза.

– Поверить не могу, что они позволили себе такую наглость, – ответил другой голос. – В качестве посла они прислали какого-то купчишку, и он хочет обуть нас в железные башмаки!

– А если мы сотрём ноги до мяса, что тогда будет? – вклинился ещё один голос.

– Папа на такое не согласится.

– Папа согласится и только потом, увидев, что от этого нет никакого толку, прикажет снять с нас железо. И извинится, точно так же, как в те три раза, когда мы истекали кровью из-за его экспериментов.

– Да, а что будет, если я выпаду из своей лодки? – Это спросила княжна в синих башмаках. – Меня же утянет на самое дно реки, и тогда нам всем придёт конец! Я не могу танцевать на дне реки!

– Мы будем делать то, что вынуждены. – Я узнала голос Лакриморы. – Мы будем носить башмаки, которые велит папа, и танцевать танцы, которые захочет наш владыка, вот и всё. В любом случае постарайтесь не падать в воду.

– Лакримора абсолютно права, – сказали Синие Башмаки.

– Лакримора всегда права, – ехидно отозвалась Марикара.

– Мы просто должны признаться, – произнёс тихий тонкий голос, и мне показалось, что это Отилия. – Нужно всё рассказать князю Василю.

– И что тогда? Папа выкупит нас и разорвёт сделку? – Снова Марикара.

– Это не моя сделка, – проворчал мрачный голос.

– Девочки, тихо. Время, – объявила Марикара.

Все как одна замолчали, и шаги направились в разные углы спальни.

– Под этой кроватью чисто, – сказали Синие Башмаки.

– И под этой, – доложила Марикара.

Я задрожала от страха: они были за три кровати от меня.

Послышались глухие удары, как будто чем-то тяжёлым бьют по ткани.

– В гобеленах чисто, – сказала Лакримора.

– Под моей кроватью чисто, – одновременно сказали две княжны.

– В одежде… – начала Лакримора, и тут я различила стук.

А вместе с ним плач.

– Одну поймали, – тихо сказала Лакримора.

Загремели шаги: это с полдюжины княжон бросились через комнату к вешалкам. Потом раздались звуки борьбы и крик Дидины.

– Это ещё кто? – спросила Марикара.

– Это… это ученица травника, – сказала Отилия, судя по голосу, она чуть не плакала.

– Но это не Капустная девочка, – заметила Марикара. Они что, все так меня называют?!

– У него две ученицы, – объяснила ей Лакримора. – Это вторая. Что ты слышала, ученица?

– Н-ничего, – всхлипнула Дидина.

– Я тебе не верю, – заявила Марикара.

– Она стояла прямо здесь, – сказали Синие Башмаки. – Даже не лежала под кроватью.

– Она услышала достаточно, – заявила Тереза. – Марикара, принеси вино.

– Нет! – вскричала Отилия, но её никто не слушал.

Я закусила большие пальцы, чтобы не издать ни звука и не обнаружить себя. У меня не было никаких шансов против двенадцати княжон – и даже против одиннадцати, если бы Отилия встала на мою сторону. Две княжны прежде жили на постоялом дворе: я не знала их имён, но обе в одиночку могли меня отлупить.

– Зажмите ей нос, – сказали Синие Башмаки, после чего послышался отвратительный булькающий звук и плеск льющейся на пол жидкости.

Я ревела в кулак, но меня никто не услышал за всхлипываниями и вскриками Дидины.

– Она уснёт, – с мрачным удовлетворением сказала Лакримора.

– Поторопитесь, а то мы опоздаем! – сказали Синие Башмаки, и Дидина с неприятным стуком рухнула на пол.

Комната задрожала от звука трущихся друг о друга камней, более громкого, чем издают любые мельничные жернова.

– Давай, моя милая, вставай, – сказала Отилия. – Я уложу тебя в свою постель.

Дидина пробормотала что-то невнятное.

– Я знаю, знаю. Шшш… но лучше так. Ты же не хочешь стать такой же, как мы. Ты не хочешь потерять свою душу.

– Отилия! – голос Лакриморы звучал свирепо. – Оставь её.

– Мне очень жаль, Дидина, – прошептала Отилия. – Спи сладко…

– Отилия! – снова рявкнула Лакримора.

Шаги Отилии стихли, камень снова заскрежетал о камень, и свет в комнате погас. Мне показалось, что через весь замок до меня донёсся крик спящих «Не уходите!».

– Ушли, – бормотала Дидина. – Все ушли. – У неё заплетался язык. – Не уходите…

Я выждала ещё пару секунд и вылезла из-под кровати.

– Проснись, – грубо сказал я Дидине и принялась рыться в своём мешочке с травами, чтобы найти для неё что-нибудь бодрящее. – Какой у вина был вкус?

– Переслащенный, но горький. Отвратительный. Там был… – Она смолкла.

Я ударила её по щеке, чтобы разбудить.

– Непентес! – сказала она. – Это точно. Возможно, нарцисс. Что-то тёмное и затхлое, как земля. Или плесень. Или разбитое сердце… если бы у него… был вкус…

– Дидина! – вскричала я. Я перевернула её на бок, чтобы голова свесилась с кровати, и засунула пальцы ей в горло. Её обильно вырвало мне на башмаки и на пол. Пришлось отвернуться, чтобы меня тоже не стошнило.

Снова уложив Дидину на кровать, я опять начала рыться в своём мешочке. У меня не было ничего, что могло бы отменить действие таких сильных снотворных средств, совсем ничего. А вот в травной…

Я бросилась к двери, но она, как и каждую ночь, была заперта на засов с другой стороны. Я пинала её и кричала, но никто не пришёл.

Я метнулась обратно к Дидине и попыталась разбудить её.

Но она спала.

Глава 11

Мне не сразу пришло в голову изучить яд, которым воспользовались княжны, но после того как я некоторое время провела у постели мирно посапывающей Дидины, я всё-таки откупорила оставшуюся на столе фляжку и осторожно принюхалась. Дидина уже определила непентес и нарцисс. Интересно, а что со мной будет, если я слизну с горлышка одну каплю, – я тоже провалюсь в колдовской сон?

Придётся рискнуть. Прежде чем напиток подействовал, княжны просто вливали его Дидине в глотку. Смочив палец, я постучала им по языку и сразу