Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

в больнице. Дома кошмар. Мама все время плачет. Они с бабушкой ругаются постоянно. И папа… Он приходил, вещи забирал.

Светка рыдала в трубку. Я молчал, глаза сами по себе стали мокрыми, а потом… потом мне стало так обидно, что не выдержал:

— И пусть уходит. Совсем! Я ждал папу. Я думал, он уехал, он вернется и все будет как раньше. Я его так долго не видел. Он наврал про поезд, понимаешь, он все наврал. Он не хотел приезжать, он не хотел нас видеть. Вот бы и жил себе в этом другом городе. Зачем он приехал?!

— Даня, — Светка говорила еле слышно, — папа никуда не уезжал. Это нам так сказали. Они с мамой поругались, и папа снял квартиру в соседнем районе. Я его видела, Даня. Он приходил ко мне. Мама тогда узнала, и мы с ней поругались. А потом… Помнишь, когда я пропускала школу? Я встречалась с папой.

— Ты с папой? Ты!

Я не мог поверить в это. Нет! У нас же был секрет. Один на двоих, мой и Светкин! Мы же были командой! Оказывается, секрет этот был не мой, а от меня. Это был секрет против меня. Значит, она тоже меня обманывала все время.

— Даня! Даня! Ну прости, Даня. У тебя операция… Я не хотела расстраивать. И папа просил. Даня!

Светка что-то кричала в трубку, я не слушал, нажал на отмену вызова.

Они всё знали, а я не знал. Они все обманывали! Папа виделся со Светкой, а я? На меня он не приходил посмотреть?! Хоть издалека, хоть чуточку, хоть один раз…

В палату заглянул Сережа.

— Даня, к тебе папа приехал. У входа в отделение ждет.

Папа! Только не сейчас!

Я выглянул в коридор, пробежался взглядом по дверям кабинетов и тут же нашел что искал. Сестринская! Вряд ли там кто-то есть. Обычно медсестры собирались в этой комнате утром во время пересменки или под вечер, когда особых дел уже не было, чай попить. Мы иногда слышали, как звенели чашки.

В конце коридора показался Макс — вырулил из туалета, «закапался» уже, наверное. Он видел, как я шмыгнул в коридор, приоткрыл дверь в сестринскую, чтобы убедиться, что там никого нет, и юркнул внутрь. В кабинете действительно было пусто. Кое-где лежали вещи сотрудников, на столе — пара чашек и конфеты. Мне стало неуютно, будто я проник в чужую квартиру. Это тебе не в туалете сидеть. Нужно было выбираться. Но папа! Мне совершенно не хотелось его видеть, особенно после слов Светки.

Я выскочил из сестринской и практически столкнулся с Максом.

— Аккуратнее будь! — проворчал он. А потом хитро улыбнулся и показал на дверь: — А ты чего тут? Опять от своих прячешься?

Я кивнул. И тут мне в голову пришла гениальная идея.

— Макс, там мой папа в коридоре. Выйди скажи, что я на процедурах. И чтобы не ждал. Я на весь день!

— Ага! Так он и поверит.

— Не поверит, и ладно. Все равно, пусть уезжает. Не хочу никого видеть, — ответил я.

Макс пожал плечами:

— Твое дело. Скажу. Мне-то что.

Он ушел, а я вернулся в палату и стал ждать. Уже и Выдря появился, вернулся с процедур и стал собирать вещи (завтра у него намечалась выписка), и аудиосказка закончилась, и где-то далеко в коридоре зычный голос медсестры объявил о начале тихого часа, а Макса все не было. Мы с Выдрей уже лежали в кроватях, когда в дверях появился довольный Макс. Он тащил пакеты с передачкой.

— Ну как? — тут же спросил я.

— Папа приезжал, навез кучу всего, — просиял сосед.

— А что сказал? — я волновался. Мне казалось, что папа будет ругаться, а Макс вон какой счастливый. Странно это. Да и вообще, мой же папа, а Макс с ним так долго болтал да еще пакет к своей койке понес, уселся и начал вкусности на тумбочку выкладывать, как будто это ему принесли.

— Он в рейсе был, только вернулся и сразу сюда. А еще близняшки, Вика с Ликой, сильно заболели, поэтому мама не могла приехать. А папа в день операции был здесь. Только поздно очень, как раз после работы заскочил, но его не пустили. А позвонить — никак. У меня телефона же нет. Я его летом посеял где-то на стройке, когда с пацанами шалаш делали.

Я ничего не понял.

— Какие Лики-Вики? Нет у нас таких. И папа мой ни в какие рейсы не ходит.

— Ну это твой не ходит, а мой ходит, — засмеялся Макс.

— А твой при чем? Мой же приезжал?!

— Ага, — кивнул сосед, протягивая Выдре пригоршню мармеладных мишек. — Сначала твой, потом мой. Я твоему сказал, что ты просил, и он ушел.

— И он ничего не передал? — спросил я.

— Неа, — отозвался Макс. — Мармеладки будешь?

Я мотнул головой. Вон какой у Макса отец хороший. И у Выдри тоже. После рейса в больницу бегут, сладости покупают. Мне почему-то стало грустно, что папа вот так быстро сдался. Не ждал, даже не искал меня, как мама. И передачку не оставил. Вот, значит, как хотел меня увидеть. Конечно! Поэтому-то он только со Светкой тайком и встречался. Я ему не нужен. Ни ему, ни маме, и Светка тоже меня обманула.

— Ты чего расстроился? Держи, — окликнул тут Макс и что-то бросил в мою сторону. Я, не глядя, поймал. В руках у меня был фиолетовый мячик-попрыгунчик. Такие продаются в автоматах в обмен на десятирублевые монетки. Бьешь мяч об пол или стену — он отскакивает высоко и далеко. Я их когда-то коллекционировал. Дома до сих пор хранится полная банка похожих попрыгунчиков. А тут фиолетовый… почти лиловый. После книги Булычева он для меня — цвет раздора. Я сунул мячик под подушку.

Если тихонько проскользнуть мимо сестринской, спуститься по лестнице в подвал, забрать из гардероба куртку с ботинками и выйти через черный ход, то к утру можно добраться до остановки. Я помню, где она. И даже автобус знаю. Мы с мамой как раз выходили из нашего междугороднего, когда приехали сюда, а на противоположной стороне дороги, от будки с буквой «А», отъезжал длинный синий пазик.

— В Терехово поехал, — мечтательно сказала тогда мама. — Я в детстве часто в этой деревне бывала, у школьной подружки бабушка там жила.

Терехово! Вот именно туда я и решил сейчас отправиться. Если мама говорит, что там хорошо, значит, так и есть. Деньги на проезд у меня имеются — в куртке лежат. Я их из копилки взял перед тем, как