Песчаная царевна - Вера Николаевна Туисова

жемчужиной и очень простая. А та брошка, что мне подарили, была просто волшебная – крупная, круглая, с камнями, переливающимися всеми цветами радуги.

Так вот, когда я пришла домой с подаренной брошкой и её увидела мама, она строго отчитала меня за то, что я взяла такую красивую и, возможно, очень дорогую вещь у девочки, с которой только что познакомилась. И велела немедленно вернуть брошку девочке.

Для меня это было большим горем. Я совершенно не ожидала такой реакции от мамы и даже не предполагала, что брать что-то у незнакомых детей нельзя. Пока шла домой, я была очень счастлива, что мне теперь принадлежит такая красота, о которой я даже не мечтала, и вдруг меня неожиданно огорошили: нет, эта красота не твоя! Ты её недостойна. Я восприняла всё именно так.

Чуть позже, когда боль от утраты немного поутихла, я поняла мотивы мамы. Всё правильно. Не стоило брать у маленькой незнакомой девочки то, что, вполне возможно, принадлежало не ей. Вдруг это была брошь её мамы? Или тёти? А девочка, будучи очень щедрой, в силу своей несмышлёности подарила вещь, а потом пожалела бы о своём поступке. А если бы её наказали за это?

Мне пришлось найти дарительницу и вернуть ей подарок. Она просто взяла брошь и попрощалась. И я больше никогда эту девочку не видела – она просто приезжала в гости к кому-то из нашего дома. И я тогда на девочку очень разозлилась. Ну зачем ей вообще вздумалось дарить мне брошь? Зачем эта жестокая дразнилка? Я злилась на маму и на себя. За то, что на недолгое время поверила в своё маленькое радужное счастье.

К чему я всё это вдруг вспомнила? А к тому, что осознание того, что я недостойна чего-то хорошего, засело в моей голове. Как та радужная брошка, голубое летящее платье и сладкие духи в розовом флаконе.

Теперь это был Гриша. Он проявлял ко мне симпатию, а я не была уверена, что заслуживаю этой радости. Не покинет ли она меня тут же, лишь подразнив слегка?

Во-первых, я сомневалась, что мама и папа одобрили бы моё стремление быть с мальчиком больше чем просто друзьями. Скорее всего, они осудили бы меня. Папа, возможно, молча, а мама непременно прочла бы мне лекцию о том, что мне всего пятнадцать лет и думать надо не о мальчиках, а об учёбе. Во-вторых, Мила первой призналась, что Гриша ей нравится. И я чувствовала, что поступаю несправедливо по отношению к подруге. Хотя в последнее время её внимание обратилось к Женьке, но всё же. И, в-третьих, на меня ещё никогда не обращали внимания мальчики, и потому мне казалось, что я не очень-то симпатичная и интересная. Сейчас я как будто нравлюсь Грише, но что будет завтра? Вдруг я ему разонравлюсь?

Что же будет завтра?

Глава 7

Первый день вместе

На следующий день Гриша не стал дожидаться нашей послеобеденной встречи с ребятами, а пришёл ко мне с самого утра. Я по обыкновению просыпалась, сидя во дворе и подставив лицо утреннему солнцу и ветерку.

Как долго Гриша наблюдал за мной, я не знала. В какой-то момент я почувствовала на себе взгляд и глянула в сторону калитки. Там стоял он! Я смутилась. Я не была уверена в том, что хорошо выгляжу по утрам, – может, помятая и опухшая? Но порадовалась, что успела умыться и почистить зубы.

– Привет, – сказал Гриша и улыбнулся мне.

– Привет, – ответила я, слезла с сиденья трактора и подошла к калитке. – Я думала, ты не встаёшь так рано.

– Сам удивляюсь, почему встал так рано, ведь ночью я очень мало спал.

– Правда? Почему? – поинтересовалась я.

– Думал о тебе.

Как необычно осознавать, что мысли обо мне лишают сна парня. И не просто парня, а такого удивительного, интересного, симпатичного. Для меня всё было так ново. Я испытывала неловкость, потому что не могла сказать ему что-то подобное – не хотелось обманывать. Ночь для меня прошла на удивление спокойно – я спала очень крепко. Наверное, переживания вчерашнего дня измотали меня.

Поэтому я просто улыбнулась. А Гриша протянул руку через доски калитки и взял меня за руку. Прикосновение было таким волнующим. Я знала, что он меня сейчас не поцелует – в окно мог выглянуть кто угодно. Но мысль о возможном скором поцелуе была приятна.

– Пойдём посидим немного на скамейке, – предложил Гриша. – Я ведь ненадолго. Через полчаса мы всей семьёй идём за ягодами – то ли черникой, то ли голубикой.

Я представила, как Гриша будет собирать чернику своими загорелыми руками. Когда его руки держали мои, они казались такими большими и слегка неуклюжими. Как он будет такими неуклюжими руками собирать нежную ягоду?

Женька, например, никогда не ходил с нами за ягодами – не любил он это дело. И дедушку за сбором ягод я тоже не видела. А вот папа ягоду собирал, и много, но он всегда пользовался комбайном. И очень приноровился к этому занятию – собирал быстро и очень чисто. Когда же я брала комбайн в руки, в итоге у меня в ведре было больше листьев и веток, чем ягод. Одно вредительство, в общем. Поэтому я предпочитала собирать ягоды руками. Но интереснее всего собирала ягоды бабушка. Её руки, подобно самым настоящим маленьким комбайнам, работали так быстро и ловко, чисто и аккуратно, что оставалось только удивляться и восхищаться. Всё-таки многолетний опыт.

Мы с Гришей сели на скамью и несколько минут просто смотрели на реку. Эти минуты тишины и спокойствия были прекрасны. Гриша всё ещё держал меня за руку, и нам было хорошо вместе. Большего счастья мне и не надо. Хотя кое-чего мне ещё хотелось: узнать о Грише как можно больше.

– Ну, давай, рассказывай, – нарочито строгим голосом потребовала я.

Гриша с удивлением взглянул на меня. Сейчас он был похож на котёнка, который не понимал, что натворил. А мне стало очень смешно.

– Что именно рассказывать? – осторожно спросил он.

– Всё рассказывай. Что ты за человек и всё такое…

– А-а-а, – протянул Гриша и рассмеялся: – Ух, как всё серьёзно. Ладно. Что я за человек? Начну с начала: космонавт, аквалангист, чемпион по тхэквондо, борец за права животных.

– То есть обманщик, одним словом? – подытожила я.

Он зацокал языком и покачал головой:

– Скорее шутник. Хотя я не во всём тебя обманул. Угадай, где правда?

Я задумалась.

– Ты борец за права животных? – предположила я.

– Нет. Я не борец, но животных люблю. Собак особенно. Кошек не