Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

он выглядит свежим после поездки к океану, но все наши лица мрачны от беспокойства.

Я знаю, что моя Регина очень устала, потому что она не спрашивала о Йети и клане Деви, и все вздрагивают, когда она начинает засыпать в ванне. Лайл быстро моет ей волосы, и мы ополаскиваем ее и вытаскиваем, чтобы высушить. Она едва может стоять, и Лайлу приходится левитировать ее, чтобы мы могли высушить все ее части, а затем надеть пижаму.

— Тебе нужно пить воду, Регина, — говорит Коса, когда мы укладываем ее в постель. — Иначе я организую капельницу.

Она ворчит милым образом, пока я осторожно втираю увлажняющий крем в ее лоб, но когда Лайл подносит соломинку к ее губам, она выпивает все до дна. — Устала, — шепчет она.

— Еда и любовь, — говорю я, устраиваясь рядом с ней. — И тогда ты снова будешь скакать вверх и вниз.

Она устало кивает, когда Ксандер спешит на кухню за едой.

Моя бедная хрустящая пирожная просыпается только на следующий день, *голодная* до еды. Ксандер кладет всю еду, которая у нас есть, на поднос и приносит ей в кровать, и она съедает каждый кусок мяса и овощей, а затем просит пасту.

Когда она встает, чтобы пописать, мы находим темное пятно под ней. Коса почти перепрыгивает через меня, чтобы понюхать, но мы быстро понимаем, что она не ранена, а просто у нее снова месячные. Она драматично вздыхает, и мы все идем в ванную вместе. Я приношу прокладки, потому что я ответственный за прокладки. Коса приносит свою коробку с обезболивающими, а Ксандер отвечает за грелку.

Когда мы все устроили, она срывает с себя футболку и спит на моей груди только в трусиках, что просто замечательно для меня. Мы все спим до утра после этого, кроме Ксандера, который патрулировал каждую ночь с Клювом и новыми охранниками, которых мы привели. Мейс был жутко тих, и это заставило всех быть настороже.

Где-то в ночи моя Регина шепчет: — Я люблю тебя.

Я не знаю, с кем она разговаривает, но я принимаю каждый дар, который она мне дает. — Я всегда любил тебя, Регина. С первого дня, когда я встретил тебя в темнице Халфизера.

— Мне страшно, — шепчет она. — И я устала. Думаю, с меня достаточно, Дикарь.

Ее щека так мягка под моим большим пальцем, и я смотрю на ее лицо, опущенное вниз. Она взяла на себя слишком много. — Это несправедливо, Регина, — шепчу я. — Но мы исправим это, если это будет последнее, что мы сделаем.

— Это то, чего я боюсь.

Глава 82

Аурелия

Я просыпаюсь единственным способом, которым хочу, — между тремя парными. Ксандер в душе, пар струится через открытую дверь, звук воды, как приятный барабан в моих ушах. Коса и Дикарь по обе стороны от меня, а Лайл обнимает мои ноги во сне, банка мази «Тигровый бальзам» отброшена в сторону. Тупой боль в моем животе вернулась, и мне нужно в туалет.

Осторожно я высвобождаюсь из объятий моих парных, но требуется всего несколько секунд, чтобы все проснулись и насторожились. Такова теперь наша жизнь? Оглядываться через плечо на каждом шагу?

Когда я заканчиваю с гигиеной и едой, Лайл забирает мою пустую тарелку, а Коса садится рядом со мной за обеденным столом. — Нам нужно многое обсудить, Регина, — говорит он, ледяные глаза сверкают в осознании и наблюдении за мной.

— Я согласна. — Я кладу руку на его. — Могу я сначала увидеть своих друзей, пожалуйста? Мне нужно с ними встретиться.

Уголки его губ подергиваются, и он гладит мою щеку тыльной стороной пальцев. — Тебе не нужно разрешение от меня ни на что, ты знаешь.

Я устало улыбаюсь в ответ. Ксандер и Дикарь предлагают проводить меня вниз, в школу. Уже середина утра, и мы следуем за запахом Минни, чем-то вроде сладких благовоний и кардамона, по пустым коридорам к ряду комнат, в которых я никогда не была.

Впереди я заглядываю в квадратное стеклянное окно, врезанное в дверь, и вижу, что это не классная комната, а кабинет консультирования. Сабрина, Минни, Стэйси, Клюв и группа студентов, которых я знаю только по виду, сидят в кругу на стульях. На столе три коробки с салфетками.

Дикарь указывает на печатный знак формата А4 рядом с дверью. — М-О-Т-Ф, — с гордостью произносит он. — Я не знаю этого слова, Регина. — Но весь воздух вышел из моих легких, и я обнаруживаю, что не могу вдохнуть. Мое зрение снова затуманивается, и я хватаюсь за живот, чтобы не вырвать завтрак. «Мы можем вернуться позже», — встревоженно говорит Дикарь.

Ксандер застыл рядом со мной, и я хмурюсь, пытаясь моргать сквозь слезы. — Нет, я думаю, мне стоит войти. Встретишь меня здесь позже.

— Я тоже хочу войти, — тихо говорит Дикарь.

— Парные павших, — бормочет Ксандер. — Вот что это значит, Дикарь.

— Но ты не потерял парного, — протестует Дикарь.

Кажется, я потеряла. Ксандер отходит от меня, и коридор внезапно становится холодным. — Пусть идет, Дикарь. Это может помочь.

— Иди ты, — голос Дикаря внезапно раздражается. — Я подожду свою Регину здесь.

— Хорошо. — Затем Ксандер уходит.

Я толкаю дверь, чувствуя, что моя голова набита ватой. Как будто что-то пытается протащить меня сквозь землю и заточить там. Мои друзья смотрят на меня, когда я вхожу. Минни встает и берет меня за руку.

Роланд, один из наших консультантов, машет мне. — Аурелия! Рад тебя видеть. Это наша группа «Парные павших». Ты присоединяешься к нам?

Я засовываю руку за пояс. — Мне можно?

— Это не только для зверей, чьи парные умерли, — быстро говорит Клюв. — Есть много видов потерь.

— Верно, — подтверждает Роланд. — Есть и другие причины, по которым члены стаи не могут быть вместе.

Минни шепчет мне на ухо: — Ты можешь просто посидеть и послушать, если хочешь. — Стыд ползет по моему позвоночнику, когда они освобождают для меня место. Они начинают общий разговор, потому что я даже не знала, что мои друзья встречаются в такой группе.

— Мы уже говорили о том, как горе может накатывать волнами, — говорит Роланд. — Иногда оно будет сильнее ударять в разные периоды жизни. В других случаях вас может триггерить что-то, что напоминает вам о том человеке.

— Мое чувство такое, будто оно всегда здесь, — говорит Сабрина. — Как тяжелый пиджак, который я не могу снять. — Группа перешептывается. — Я не знала своих парных, когда они умерли, поэтому я продолжаю гадать, какой могла бы быть моя жизнь. Это повседневные вещи, такие как ужин или