Жнец Теней - Линетт Нони

сделать. Он стал моим единственным связующим звеном с реальностью, даже когда я отказывался её видеть.

Вири почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Значит, всё это время Рив не просто был рядом с братом — он пытался вытащить его из той бездны, в которую тот провалился из-за неё. Из-за их спасения.

— А потом, — Брэдан сделал глубокий, дрожащий вдох, — в один день всё изменилось. Лорд-Жнец перестал давать мне привычную дозу. Я не знаю почему — может, он решил, что я уже полностью сломлен, а может, играл в свои игры. Но когда я оказался в состоянии ломки, когда мир вокруг перестал быть красочным и эйфоричным, я… я впервые за семь лет протрезвел достаточно, чтобы осознать, что я сделал. И первое, что я почувствовал, когда вернулся в реальность, был не голод по элликсену, а невыносимый стыд.

Он горько усмехнулся, глядя на свои руки — руки, которые когда-то совершили ужасные вещи.

— В этот момент я решил, что с меня хватит. Я использовал остатки своей магии, чтобы скрыть свое состояние от стражей, и начал планировать побег — настоящий побег, а не тот наивный план, что был в начале. Я ждал своего часа. А когда Рив снова пришел — в тот раз, когда ты уже была здесь, в замке, — я сказал ему, что готов. Что я хочу домой.

Вири затаила дыхание.

— И вы сбежали?

— Не сразу. Нам пришлось ждать подходящего момента. Но я больше не был тем зависимым существом. Я был в ярости. На Лорда-Жнеца. На то, что он сделал со мной. И на то, что он собирался сделать с тобой. — Брэдан перевел взгляд на сестру, и в его глазах больше не было пустоты, только холодная, твердая решимость. — Когда мы наконец вырвались из того сектора Диабороса, я поклялся себе: я больше не позволю ему сломать ни одного человека. Я больше не буду его оружием.

Он протянул руку и на мгновение, едва коснувшись, накрыл ладонь Вири своей. Его кожа была холодной, но прикосновение — самым искренним, что она чувствовала за все эти годы.

— Вот почему я вернулся, Вири. Не чтобы сбежать. А чтобы закончить то, что началось семь лет назад у обелиска. Чтобы убить его. Или умереть, пытаясь это сделать.

Тишина, воцарившаяся после его слов, казалась оглушительной. Вири осознала, что всё это время, пока она считала брата своим заклятым врагом, он боролся с демонами, о существовании которых она даже не подозревала, и при этом всё ещё пытался защитить её.

— Мы сделаем это вместе, — тихо, но твердо сказала она.

Брэдан слабо улыбнулся, и эта улыбка — впервые за всё время — была похожа на ту, что она помнила из их детства.

— Вместе, — повторил он. — Но сначала… нам нужно найти Рива. У нас есть план, Вири. И если мы хотим выжить, нам нужно, чтобы ты знала, что именно поставлено на кон.

Брэдан провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, но затем расправил плечи, принимая решительный вид.

— Все изменилось несколько месяцев назад, когда Рив узнал о планах Лорда-Жнеца уничтожить обелиски. Семь лет он находил способы выживать в Диаборосе и избегал любых действий, которые могли бы спровоцировать Лорда-Жнеца нарушить сделку и причинить вред тебе. Но комета Аврора изменила всё. Если бы жертвоприношение состоялось и черный туман наводнил город, ты — как и все остальные — в любом случае погибла бы. Рив понял, что настало время действовать, поэтому он и его друзья вытащили меня из моей квартиры, чтобы помочь мне избавиться от зависимости. Они сделали это для того, чтобы мы могли объединить усилия и попытаться остановить происходящее.

— Сейдж, Джонас и Ардин, — догадалась Вири.

Брэдан кивнул.

— Поначалу я их ненавидел. Я беснуясь кричал и сопротивлялся им на каждом шагу. Мои симптомы ломки были настолько тяжелыми, что им приходилось находиться со мной неотлучно, чтобы я не причинил себе вреда. Но они проявили терпение — каждый из них сам прошел через это. В конечном итоге я смог примириться с тем, чем они занимаются, — выкачиванием магии из самих жнецов.

Вири едва не обмякла от облегчения, узнав, что почерневшие вены её брата — это результат не недавних убийств невинных, а совсем другого. Хотя её сердце всё еще пыталось смириться со всеми предыдущими годами — особенно учитывая, что эти годы были её виной. Всё, что он сделал, каждый ребенок, из которого он вытянул жизнь… Он упоминал, что его руки в крови, но на самом деле она была не на его руках.

Она была на её руках.

Она не знала, как примириться с этим, и даже не была уверена, возможно ли это вообще. Семь лет убийств невинных людей — и всё ради того, чтобы обезопасить её. Груз этих смертей тяжким бременем лег на её душу, пока она внезапно не осознала: это не то бремя, которое должна нести она. Это сделал Лорд-Жнец. Он принудил Брэдана, не оставив ему иного выбора, кроме как стать чудовищем. Да, её брат совершил невыразимые злодеяния, этого нельзя отрицать. Но вина за них лежала целиком и полностью на плечах его мучителя.

Внутри Вири закипала ярость, но она подавила её — по крайней мере, на время, — потому что Брэдан продолжал говорить.

— Это не то же самое, что свежий элликсен, — сказал он, — но выкачивание магии из других жнецов помогает мне держать зависимость под контролем. Этого достаточно, чтобы сохранять ясность ума и превратить мое раскаяние во что-то конструктивное — в желание заставить Лорда-Жнеца заплатить за всё, что он сделал со мной, и за всё, что он планирует совершить с помощью жертвы Авроры.

Вири была близка эта жажда возмездия, и её ярость вспыхнула с новой силой.

— Это единственная причина, по которой я пришел сюда, в Неварност, — сказал Брэдан, — потому что я понял: это самый простой способ убедиться, что он больше никогда никому не причинит боли. Только вот…

— Ты не знал о магическом всплеске, который освободил бы жнецов из Диабороса, — сказала Вири, — и о том, что нам нужно найти способ остановить его, при котором он не погибнет.

Брэдан с досадой выдохнул:

— Да. Мне следовало догадаться, что всё не будет так просто. Но я был настолько зациклен на мысли, что если он умрет, то в безопасности окажется не только город, но и ты, а мы с Ривом сможем вернуться к тебе… — Он сглотнул и признался: — Я так и не узнал