Пламя ада - Кармен Мола

На окраине города был разбит лагерь для солдат, с наступлением ночи они разбрелись по улицам, выпивали и горланили песни. Местные жители установили множество прилавков и торговали всевозможной едой – от гаспачо с булочками до ярко-желтых шариков йемас из яичных желтков, сахара и мякоти цитрусов и сладких лепешек.

Леонор, не оставлявшая надежды отыскать Кандидо, затерялась в толпе, а Пили с Пардиньясом подошли к прилавку, за которым местная женщина подавала вино, привезенное из находившейся неподалеку Монтильи. Пардиньяс одним глотком опустошил стакан.

– Налейте нам еще два стакана этого превосходного вина, сеньора, – попросил он.

– Не слишком ли ты быстро пьешь? – упрекнула его Пили.

– Алкоголь притупляет мысли. Его пары заполняют мою голову и туманят воспоминания, – пояснил писатель.

– Ты имеешь в виду Кандидо Серру, – без труда догадалась Пили.

– Кто имел с ним дело, тот видел ад. Сама знаешь, это не так просто забыть. Тем более когда опасаешься встретить его на каждом шагу.

– Но ты уже имел с ним дело, когда работал в театре, и позволял себе ему возражать.

– Я ведь не знал, кто он такой. Но как только узнал…

– Как только узнал, ты дал ему отпор, – перебила она.

– Не дал. – Пардиньяс сосредоточенно смотрел перед собой. Казалось, будто он на исповеди.

– За что ты себя истязаешь? – спросила Пили. – Я была там, тоже ездила в Баракоа. Если бы не твоя храбрость…

– Во мне ни грамма храбрости, Пили, – едва слышно произнес Пардиньяс. – В тот вечер, когда мы отправились в «Санта Каталину де Баракоа», я должен был поджечь заросли, вернуться, взять ружье и стрелять по охранникам. Первое я сделал, а вот второе и третье – нет. Знаешь, почему?

Пили покачала головой.

– Потому что увидел его. Огонь распространился очень быстро, всего за несколько секунд. И Кандидо вышел из дома. Я увидел его… Меня прошиб холодный пот, ноги подкосились… Сердце бешено заколотилось. Я будто пережил все, что рассказывал Тимотео.

– И что же было дальше?

– Я спрятался в джунглях, подальше от огня, и покинул укрытие только тогда, когда Кандидо ушел.

– Черт возьми, Пардиньяс… Ты мог помочь Леонор и Мауро!

– Знаю! Думаешь, мне легко с этим жить? В ту ночь погибли Мауро, Эмилиано, Росана… Леонор потеряла руку, потому что не могла освободиться из колодок. А что сделал я? Ничего. Я окаменел, как жена Лота, оглянувшаяся на разрушаемые небесным огнем Содом и Гоморру. Храбрость, которую я чувствую перед чистым листом бумаги, бесполезна в реальном мире. Я герой на словах и трус на деле. Вот что следует написать на моем надгробии! «Битвы, выигранные на страницах книг, в реальной жизни он проиграл!» – Пардиньяс допил вино и вернулся к прилавку, чтобы снова наполнить стакан. – Какая ирония: твое имя переводится как «мужественная», а вот я оказался трусом. Теперь ты понимаешь, почему я мечтаю забыться?

Пили тоже протянула свой стакан, чтобы его наполнили. Конечно, она понимала Пардиньяса. Смелой была только ее фамилия, сценический псевдоним. Кто они такие, чтобы читать друг другу проповеди? Каждый из них теперь будет раскаиваться, как умеет.

– Я видела Кандидо!

Они вдвоем обернулись к Леонор. Она выглядела растерянной и почему-то остановилась, не дойдя до них полутора метров, будто вросла в землю.

– Где? – спросила Пили.

– В лагере! Он пил с солдатами. Я бросилась на него, хотела выцарапать ему глаза, но меня оттащили и вышвырнули оттуда… Идемте же! Он там!

– Хорошо, Леонор, тише. Скажи, где именно ты его видела, я пойду с тобой, – сказал Пардиньяс.

– Там! Вот он! – Леонор указала на мужчину, который нес мешок с зерном.

– Это не Кандидо.. – Пили и Пардиньяс встревоженно переглянулись.

– Это он! Почему вы ничего не делаете? Это же он!

Пардиньяс взял Леонор за здоровую руку и повел к лавке с вином.

– Сегодня очень жарко. Выпей с нами. У вас есть лимонад? – спросил он женщину за стойкой.

– Только вино, – ответила та.

Леонор оперлась на хлипкий прилавок и впилась в нее пустым взглядом.

– Где мой сын? Что ты с ним сделал? – Она выглядела измученной, будто несколько дней скиталась в пустыне.

– А с этой что не так? – недовольно спросила женщина.

Пили подошла к подруге и ласково обняла ее за плечи.

– Пойдем в дилижанс, Леонор, отдохнем немного. День был долгим.

– Это Кандидо! Разве вы не видите? – закричала Леонор и попыталась схватить торговку за блузку.

– Уведите ее отсюда, или я ей все кости пересчитаю! И дважды повторять не буду.

Леонор вырвалась и хотела наброситься на торговку, но Пардиньяс успел ее остановить. Вместе с Пили они увели Леонор, выкрикивавшую угрозы.

Лавочница презрительно плюнула им вслед.

58

Труппа перебралась в Кордову. За все это время Леонор не произнесла ни слова. Она сидела на заднем сиденье дилижанса с потерянным видом, ни на что не реагируя, будто находилась где-то в другом месте – в запертой белой комнате без окон и дверей. Шея Леонор была напряжена, губы шевелились, шепча что-то неразборчивое. Она произносила не молитву, а клятву, и повторяла ее снова и снова. Пардиньяс пытался утешить ее, но тщетно. Леонор потеряла все – сына, любовь всей ее жизни, а теперь, судя по всему, и рассудок.

Прибыв в Кордову, актеры нашли площадь, чтобы установить свою небольшую сцену. Город бурлил как кипящий котел. Вести о приближении войск Изабеллы разнеслись по мощеным улицам и тавернам, и люди были взволнованы. Для борьбы с армией Бурбонов было сформировано ополчение из трехсот добровольцев. Пардиньяс, обеспокоенный происходящим, выходил на улицу и, смешавшись с толпой, узнавал новости. Вскоре на поездах прибыла артиллерия, и генерал Серрано разбил два лагеря в Вентас-де-Альколеа. Приближалось сражение.

Пардиньяс грустно качал головой. Он не выносил войн, пушек и выстрелов: они ранили его тонкую художественную натуру. Не терпел он и вида крови. Узнав о предстоящем столкновении, он уже чувствовал запах пороха. Задыхаясь, он вышел подышать свежим воздухом и через несколько минут увидел, как мимо прошла Леонор. Она решительно направлялась к крепостной стене.

– Леонор! Куда ты идешь?

Она не обернулась на зов и продолжила идти, будто ее вела невидимая рука. Пардиньяс пошел за ней. Вскоре Леонор остановилась у почтового отделения и наняла экипаж. Пардиньяс сел в него вместе с ней – она этого даже не заметила. Экипаж тронулся. Пардиньяс не знал, куда они направляются.

К полудню ожесточенные бои шли уже по обе стороны моста Альколеа, стратегической переправы через реку Гвадалквивир, откуда можно было спуститься в Кордову или подняться в Мадрид. Кандидо не был военным, но