Ее безумные звери - Э. П. Бали

То, как я кожей ощущаю малейшие вибрации течения, очень похоже на способность змей улавливать дрожь земли или на то, как я чувствую потоки ветра в обличье орла. Я постепенно привыкаю к этой чужеродной природе, к неохватным масштабам бескрайней воды, и по мере того, как мы уходим все дальше и глубже в океан, этот новый способ осязания мира начинает приносить странный уют.

Примерно после часа пути Коса замедляет ход. Прямо над нами течения начинают агрессивно сталкиваться и бурлить. Я кожей чувствую, как вода с размаху бьется о какое-то твердое препятствие — это могут быть только скалы. Коса ведет меня прямо к выросшей впереди исполинской толще мрака, пока я не замечаю еще более темный круглый провал.

Это грот, — поясняет он. — Я наткнулся на него много лет назад, но до сегодняшнего дня никого сюда не приводил.

Сердце сладко сжимается от мысли, что Коса решил разделить этот секрет только со мной. Я плыву следом за ним в туннель, который в некоторых местах сужается до пугающих размеров. К счастью, это длится всего несколько секунд: пространство резко расширяется, переходя в пологий склон, ведущий наверх, а над поверхностью воды мерцает странный зеленый свет. Он колышется над головой, точно волшебные гирлянды, и я тут же устремляюсь к нему, с плеском разрывая водную гладь.

Светляки! — восторженно вскрикиваю я, поспешно перекидываясь обратно в человеческую форму.

Мы оказались в огромной пещере с низким сводом, который усыпан миллионами крошечных зеленых огоньков. Коса уже выбрался на каменистый берег и теперь протягивает мне руку.

В ту же секунду меня пробирает дикий озноб, а от мысли о холодном воздухе на коже становится не по себе, но я хватаюсь за его ладонь. Коса легко вытягивает меня наружу, тут же прижимает к своему горячему телу, укутывает в чистое сухое полотенце и начинает яростно растирать мне плечи.

— А это еще откуда взялось? — смеюсь я, стуча зубами от холода.

— Я частенько приношу сюда припасы, — объясняет он, кивая на аккуратную стопку вещей в углу: пластиковые пакеты, воду, консервы и ворох одеял. — Время от времени я прячусь здесь от всего мира. Там же лежит и охапка сухих дров.

Я уже вовсю семеню к импровизированному кострищу.

— Огонь не повредит светлякам? — беспокоюсь я.

— До сих пор не вредил.

Я стараюсь не выплескивать магию слишком резко, чтобы не взорвать тут все к чертям, но в последнее время я так часто делилась силой с Дикарем и Лайлом, что сейчас она не бурлит во мне через край. Довольно быстро мне удается разжечь костер, и я устраиваюсь на корточках перед весело полыхающим шаром красно-оранжевого пламени.

Коса садится чуть поодаль на небольшой валун. Сгорбившись и уперевшись локтями в колени, он гипнотизирует взглядом воду. Его давешняя безумная энергия бесследно испарилась — возможно, ее остудил долгий заплыв. Неужели он уже пожалел, что притащил меня сюда?

Мне так хочется показать ему, что рядом со мной он в полной безопасности. Что я никогда не прикоснусь к нему без спроса, не стану придумывать дурацкие ласковые прозвища и не буду относиться к нему хуже, чем он того заслуживает. Да черт возьми, пусть он даже не хочет секса со мной — я приму это без лишних вопросов, лишь бы он был счастлив.

И именно в этот момент, пока я сижу у огня, обхватив руками колени, и преданно смотрю на свою пару, до меня доходит простая истина. Я просто хочу видеть его счастливым. И если ради его покоя нужно будет никогда к нему не прикасаться, что ж, я смогу с этим жить.

На глаза наворачиваются слезы — слишком больно думать о возможной потере. Очередной, черт возьми, потере. Но ради него я готова пойти на это.

Коса поднимается с валуна. Словно в замедленной съемке, он делает несколько размашистых шагов, рывком поднимает меня на ноги и силой заставляет посмотреть ему в глаза.

— Я не из тех, кто боится признавать свои ошибки, Аурелия. — Его голос звучит как треснувшее стекло. — И в отношении тебя я жестоко ошибся. Мне вообще не следовало заключать тот кровный контракт с твоим отцом. Если бы я только знал, что этот ублюдок для тебя приготовил, я бы ни за что тебя ему не отдал. Меня до тошноты выворачивает от мысли, что я едва не обрек тебя на тот же кошмар, через который прошел сам⁠…

Он резко умолкает, тяжело и прерывисто дыша. Его глаза буквально впиваются в мои, исходя эмоциями, которые он не хочет или попросту не может высказать вслух.

Перед глазами все плывет, а голос предательски дрожит:

— Я знаю, Коса. — Видеть его в таком состоянии — невыносимая мука. Боги, как же это больно. — Я все знаю.

Мы долго, напряженно смотрим друг на друга. Еще секунда — и моя решимость рассыплется в прах. Но я сдержусь. Я не имею права потерять голову прямо сейчас. Этот момент слишком важен, чтобы разменивать его на банальную похоть.

— Можно мне прикоснуться к тебе? — шепчу я, спешно смахивая слезы, чтобы лучше видеть его лицо.

Он на миг замирает, а затем деревянно кивает.

На губах появляется слабая улыбка, потому что я прекрасно понимаю, о чем он сейчас думает. Именно поэтому я медленно поднимаю руки, осторожно беру его лицо в ладони и запечатлеваю целомудренный, легкий поцелуй сначала в левую щеку, затем в правую.

Его пронзительный взгляд неотрывно следит за каждым моим мимолетным движением, и в этих глазах вопреки его обычной сдержанности мелькает искреннее удивление, когда я намеренно и очень аккуратно делаю шаг назад.

— Наши отцы проебались, Коса. — Я посильнее кутаюсь в махровое полотенце. — Но мы совершенно на них не похожи. Я знаю твое сердце. И оно гораздо прекраснее всего остального в тебе.

Я разворачиваюсь, твердо намереваясь оставить его наедине со своими мыслями.

Шорох его шага по камням становится единственным предупреждением. В следующую секунду меня резко разворачивают обратно, и жесткие, требовательные губы с силой впиваются в мои.

Поцелуй мгновенно перерастает в резкий, почти болезненный укус за нижнюю губу, оставляя после себя ощутимую ссадину. Коса запускает пятерню в мои мокрые волосы, грубо запрокидывает мне голову назад и заставляет заглянуть в полыхающие океанские глаза, где бушует запретное, чистое безумие.

Глава 68

Коса

Впервые в жизни я наконец-то понимаю то неистовое желание, которое испытывают другие звери, когда смотрят на меня. Потому что то, что я чувствую к Аурелии сейчас…