Не сдавайся - Кристен Эшли

А ему самому нравилось все.

Да, они старались, и делали все правильно, и он знал в глубине души, что это не закончится.

Если только он сам все не испортит.

— Полегче, — посоветовала она, когда он отпустил ее руку. — Это дерьмо стоит всего десять баксов за штуку, но если в твоей квартире осталась разъяренная бывшая жена, тебе придется иметь дело не только с новым телевизором.

— Отличный способ убить мое спокойствие, детка, — пробормотал Мерри, усмехаясь.

— Просто говорю напрямую, чтобы все это не обрушилось на тебя внезапно, — ответила она и откинулась назад. — Но если эта сучка разгромит твою квартиру, ты сможешь приходить ко мне. Дух Джерри Гарсии любит компанию.

Гаррет разразился хохотом. И тогда Шер поняла, что можно уходить.

Она ушла, занявшись приготовлением напитков и заполнение подноса Ди.

Но вернулась. Джек тоже подошел поболтать. И Ди.

Иногда к ним присоединялась Шер, иногда она подходила и без них.

Вечер в «Джей и Джей» со своей женщиной, которая работает там же.

Ни в каком другом месте он не хотел бы оказаться.

Глава 14

Чертовски счастлива

Шер

«Мама хочет знать, что ты не ешь».

Было позднее утро воскресенья, и Мерри планировал провести весь день в доме сестры, чтобы пообщаться с семьей и поиграть с племянницей.

У меня же был запланирован просмотр футбола с сыном до вечера, когда мне придется отправиться на работу. И мы оба наелись до отвала, как обычно и поступали по воскресеньям, когда транслировали игры.

Сейчас я стояла у плиты и жарила сосиски.

И почти закончила, когда пришло ответное сообщение.

«Лук».

«Поняла».

«И тофу».

Я усмехнулась.

«Я знала это и без тебя. Истинный мужчина. Ни за что не станешь есть это жалкое подобие мяса», — ответила я ему.

«Чертовски верно», — пришло от Мерри.

Я снова посмотрела на свои сосиски.

Я ела тофу.

Но, опять же, я ела все подряд.

Я слила жидкость из сосисок, смешала их с остальной ерундой и разложила сверху кусочки теста, а после отправила все в духовку запекаться.

Потом написала маме, чтобы в четверг на ужине не было ни лука, ни тофу.

* * *

«Вороны проиграли. Ты должна мне двадцатку», — это сообщение пришло позже от Мерри, и я прочитала его с ухмылкой.

И пока я читала, пришло еще одно.

«Медведи проиграют. То есть еще одна двадцатка. Договоримся».

Я почувствовала, как моя ухмылка становится озорной.

«Медведи не проиграют», — ответила ему я.

«Сначала падут они, следом ты», — пришло от Мерри.

Меня пробрала дрожь.

Я едва не выронила телефон, когда Итан поинтересовался:

— Ты пишешь Мерри?

Я посмотрела на сына, который сидел, откинувшись назад в кресле.

— Да.

— Скажи ему, что Браунс проиграли. Он должен мне десять баксов.

Я уставилась на сына. Затем посмотрела на свой телефон и отправила Мерри сообщение.

«Итан говорит, что Браунс проиграли. Ты должен ему десять баксов».

Я отправила сообщение, а потом сразу же набрала следующее.

«Ты споришь с моим ребенком?»

Через несколько секунд я получила ответ:

«Детка, он комиссар лиги пятиклассников по фэнтези-футболу».

Я уставилась на свой телефон: понятия не имела, что мой сын участвует в футбольной лиге.

Как такое вообще может быть?

На своего ребенка смотреть я не стала, просто не поднимала глаз от телефона, пока принимала важное решение.

У нас с Итаном были свои дела, только между мной и им. У мамы и Итана тоже были свои моменты, принадлежащие только им двоим.

Итан поделился с Мерри тем, что не рассказал мне.

Я понятия не имела, хорошо это или плохо — в десять (почти одиннадцать) лет руководить лигой по фэнтези-футболу. Я просто знала, что, в отличие от любого другого мужчины, которого я впускала в свою жизнь, у Мерри есть моральный компас. Если бы он считал, что это плохо, он бы сказал мне, и явно не теми словами, что использовал сейчас.

Поэтому я приняла важное решение: пусть у моего сына и моего мужчины будут свои дела, касающиеся только их двоих.

«Хорошо», — написала я и отправила. А затем добавила: «Просто надеялась, что он станет инженером, но быть букмекером в Вегасе тоже неплохо».

На что тут же пришел ответ: «Перестань смешить меня, когда я не могу тебя поцеловать».

И вновь я не смогла сдержать улыбку.

— Ну и ну, — пробормотал мой мальчик с отвращением. — Мерри еще нет здесь, а ты уже источаешь сентиментальность.

Но от этого моя ухмылка не померкла.

Ни на грамм.

Хотя слова сына заставили меня бросить в него одну из моих потрясающих, несочетаемых подушек в стиле Дженис Джоплин.

Итан поймал ее и бросил обратно.

* * *

В понедельник утром, направляясь домой, я услышала звук смс из сумочки на сиденье рядом со мной. Я отвезла Итана в школу и заехала в банк, чтобы положить на депозит свои чаевые (а заодно закинуть на новый счет Итана дурацкий стодолларовый чек, который прислали Трент и Пегги).

Решив, что безопасная поездка до дома является приоритетом номер один, учитывая, что моя жизнь больше не была отстойной, и мне бы хотелось прожить ее полностью, я оставила телефон в сумке. Хотя на деле именно так я и поступала всегда, даже когда моя жизнь не приносили радости, ведь у меня был потрясающий ребенок, поэтому безопасность всегда оставалась приоритетной задачей.

Но оказавшись возле дома, я тут же достала его. И открывая дверь машины, перекинув сумочку через руку, я одновременно читала сообщение.

Оно было от Мерри.

«Итан нормально добрался до школы?»

Много лет не имея его и влюбляясь в него все сильней и сильней при каждой встрече и даже при каждой мысли о нем, я и предположить не могла, что произойдет нечто невероятное, и он вдруг станет моим. И можно будет влюбиться в него еще сильней.

Как же я ошибалась.

Я водила большим пальцем по экрану, одновременно выпрыгивая из машины. И начала отходить от машины, не закончив работу над текстом, когда на что-то наткнулась.

Я резко развернулась и уставилась на своего соседа-мудака, который стоял прямо здесь, очень близко ко мне.

Очевидно, даже когда большая часть твоей жизни перестает быть отстойной, часть этой самой отстойности остается.

— Привет, — проговорил он.

— Привет, — ответила я, заставляя себя не оглядываться по сторонам, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за мной Райкер.

— Прости, детка. — Он отступил на полшага. — Думал, ты меня заметила.

Я отошла от двери, захлопнула ее и встала так,