Пиратки - Пенелопа Дуглас

родители были на параде. Они знают о драке. Если бы было о чём беспокоиться, мы бы уже знали.

– Ты в порядке? – спрашивает Корал.

– Да.

Я не уверена, сколько они видели или слышали, но я так или иначе не собираюсь об этом говорить. Я бросаю взгляд на Корал.

– Ты же знаешь, что я заберу ту куртку обратно?

Она кривится, и я смеюсь.

– Ну, она на ней смотрится лучше.

Но голос был не Мэйс. Я оборачиваюсь через плечо, глядя на Коди.

– Ну–ка, смотрите, она умеет говорить настоящими словами.

Она сияет, бросая взгляд на подруг.

Она заговорила со мной.

Я поворачиваюсь, и мы все идём в класс. Я не против никогда не получить куртку обратно, если смогу увидеть её в ней хотя бы раз.

– Сочинения, пожалуйста, – выкрикивает мистер Бастьен, когда мы входим.

Я роюсь в сумке, достаю два листа свежей бумаги, скреплённые степлером. Я не часто делаю домашнюю работу вовремя, но вчера вечером, после возвращения с авиашоу, на меня нахлынул прилив энергии. Я хотела вернуться в школу с накрашенными ногтями и готовым сочинением по книге, будто я и не выпадала из ритма.

– Знаете, – говорю я, кладя своё сочинение в стопку, – большинство учителей в цифровую эпоху просят сдавать задания онлайн. Экономят деревья.

Он поднимает стопку, перебирая её.

– Есть представление, сколько углеводородов, угарного газа и азота выделяет твой мотоцикл по сравнению с моей машиной?

Я отворачиваюсь.

– Ладно, без разницы.

Слышу, как он фыркает у меня за спиной, пока я иду к своему месту.

Скользя на стуле, я бросаю сумку на пол.

– Ты видела пост Кейда Карутерса? – шепчет мне Мэйс.

Я достаю учебник, по которому мы занимаемся.

– Нет.

– У него на этой неделе вечеринка у бассейна, – говорит она мне. – Приглашены обе команды и их пары.

– Драки запрещены, – перегибается через моё плечо Корал. – Он пообещал.

Что ж, я не собираюсь быть приманкой Кейда, чтобы затащить туда Хантера. Вот о чём на самом деле эта вечеринка.

Но я смотрю в окно, когда звенит звонок, и вижу, как футбольная команда выбегает на улицу, и лёгкий укол тревоги пронзает меня, когда я всё ещё не вижу Хантера. Фэрроу там. Его ребята тоже. Они смеются и шутят на парковке, направляясь к полю, и я начинаю беспокоиться. Как будто мне кажется, что я больше никогда его не увижу.

Бастьен обходит свой стол спереди и садится на край.

– Итак... – Он выдаёт сжатую улыбку. – Парад был весёлым.

По классу прокатывается волна смеха – все, кто там не был, к этому моменту уже хотя бы слышали о драке.

– Да ладно, детишки хоть это запомнят, – выкрикивает парень с задней парты.

Учитель кивает в знак согласия.

– Запомнят.

Он расстёгивает свою тёмно–синюю толстовку, обнажая толстую вену на загорелой шее. Из–под неё выглядывает ярко–зелёная футболка, и я слышу, как Корал задерживает дыхание за моей спиной, почти постанывая. Я вздрагиваю от смешка, зная, что мой отец никогда бы не позволил маме оставаться наедине с этим учителем на родительском собрании.

Конечно, она помешана на моём отце, но он всё равно ревнует.

– И я уверен, что выпускники школы Фоллз тоже это запомнят, – сообщает нам Бастьен. – Они запомнят, укрепляясь в своей постоянной оценке, что таким головорезам, как мы, никогда не следует побеждать.

Кто–то за моей спиной цокает языком, другие издают раздражённые звуки.

Он продолжает:

– Так что они выпишут ещё больше чеков, вкачают больше денег в оборудование, дополнительные тренировки, физиотерапию, выездные игры, отели и автобусы с туалетами. – Он делает паузу, оглядывая свой кабинет, полный старшеклассников. – Вы очень порадовали вчера их тренера.

Мне бы хотелось сказать, что он не прав, но именно так и говорят об Уэстоне в моём городе. Конечно, мы–то знаем правду, но такие разговоры заводят нас, и усиливают наше удовольствие от соперничества – все продолжают трепаться, будто каждый из Уэстона обожает смуту, каждый – грубиян, не уважающий чужую собственность.

Так же, как они предполагают, что мы никогда ничего не добивались сами, никогда не переживали потерь и в голове у нас не было ни одной глубокой мысли.

– И ради чего? – спрашивает Бастьен. – Зачем мы это делаем? Зачем мы надеваем наши цвета и маршируем по улице, чтобы представлять наши города?

И один за другим ученики начинают выкрикивать ответы.

– Чувство общности?

– Солидарность нашей общей истории?

– Поддержка упорного труда наших спортсменов? – предлагает Мэйс.

– А как же упорный труд учеников? – спрашивает кто–то ещё. – У нас нет парадов для отличников.

– Стадионов для научных ярмарок, – добавляю я.

Люди смеются, учитель кивает, ему нравятся вопросы, которые мы задаём.

Соревнование – это весело. Перспектива победы объединяет людей. Это достаточно просто понять.

Но почему только футбол?

– Достаньте телефоны, – говорит он.

Он подходит к доске и берёт маркер.

– Напишите мне письмо. – Он пишет свой email–адрес. – Дилан Трент хочет, чтобы мы сегодня сэкономили деревья.

– Ха–ха, – смеется за моей спиной Корал.

Ха–ха.

– Напишите родителю Пирата из Шелбурн–Фоллз, – продолжает он. – Маме или папе. Неважно. – Он поворачивается и надевает колпачок на маркер. – Расскажите им, что вы обо всём этом думаете, что хотите, чтобы они о вас знали, и что вы им желаете. Пятьсот слов.

Хм, скукота. Похоже, ему сегодня не хочется ничему нас учить.

– Если у вас нет телефона, можете писать на бумаге, – выкрикивает он.

Я достаю бумагу и карандаш, а он приподнимает брови. Я закатываю глаза. А что мне делать? У меня же нет телефона.

– Дилан что, пишет своим собственным родителям? – спрашивает кто–то, и в ответ раздаётся хихиканье.

Я пишу своё имя на листе и пытаюсь придумать остроумный ответ, но, честно говоря, я не уверена, кому буду писать.

– Мы будем отправлять эти письма родителям? – спрашивает Корал.

Бастьен не отвечает, просто включает на компьютере какую–то спокойную музыку, пока большая часть класса начинает печатать на телефонах, а некоторые, включая меня и Коди, пишут на бумаге.

На следующей неделе в это же время я буду сидеть на информатике, прямо перед курсом финансовой грамотности. Ни того, ни другого у меня не было в расписании здесь.

Занятия