Пиратки - Пенелопа Дуглас

с чирлидерами Уэстона, барабаны отбивают ритм, а помпоны мелькают на периферии моего зрения.

– Постараюсь, – это всё, что он говорит.

Он запрыгивает обратно на платформу, а я иду, почти никого не видя, сосредоточившись на Пиратах впереди.

– И поприветствуйте команду, которая всегда требует от нас самого лучшего, – выкрикивает папа, – Ребят из старшей школы Уэстона, Бунтарей!

Толпа оглушает их свистом, но аплодисменты и крики из Уэстона громче. Трещотки и скандирования заглушают этих придурков.

Группы Бунтарей поют в унисон, заставляя всех вокруг смеяться.

Но я не смеюсь. Я оглядываюсь на Дилан. Она улыбается мне.

И я поворачиваюсь обратно.

Мы идём, я ускоряю шаг, оставляя свою команду позади. Шествие продолжается, толпа на тротуарах машет плакатами и фотографирует, пока я пробираюсь сквозь чирлидеров, обхожу машину с тренером и администрацией.

– Хантер! – окликает меня Дьюит, видя, что я прохожу мимо.

Я продолжаю идти. Обхожу платформу Пиратов. Прохожу сквозь футбольную команду Пиратов. К самому началу колонны, где идёт мой брат.

Я встаю рядом с ним, попадая в шаг.

– Помнишь, как на озере ты заставил меня прыгнуть с пирса? – спрашиваю я, повышая голос, чтобы он услышал меня сквозь музыку. – Ты уже сделал это раз двадцать, а я боялся.

Он смотрит прямо перед собой, и я вижу Столи с другой его стороны, который не спускает с нас глаз.

– Ты простоял в воде пять минут, – говорю я ему, – уговаривая меня, пока я не нырнул?

Тот день был хорошим, и чем старше мы становились, тем меньше я помнил из детства. Но это я помнил всегда. Он был на моей стороне, хотел, чтобы у меня получилось.

– Пять лет спустя... – Я поворачиваю голову, глядя прямо перед собой вместе с ним. – Нам было по двенадцать, мы плавали в том же месте, и ты уговорил всех наших друзей выбежать из озера и оставить меня одного. – Я сглатываю ком в горле. – Твоих друзей, – поправляю я себя. – Вы все прятались от меня до конца дня, а я пошёл и стал читать на заднем сиденье папиной машины, в одиночестве.

Было больно чувствовать себя чужим. Нежеланным.

Больнее было то, что это было спланировано. Он сказал им сделать это.

– Я раньше думал: «Я люблю его, но, кажется, он мне не очень нравится», – говорю я. – А теперь я просто ненавижу тебя, чёрт возьми.

И мне всё равно, что глаза наполняются слезами или что я вижу своего отца на помосте слева, наблюдающего за нами.

– Если ты когда–нибудь ещё раз выдашь себя за меня, – рычу я сквозь зубы, – я изобью тебя до полусмерти.

– Сделай это сейчас.

И я, чёрт возьми, делаю.

Я не могу сдержаться. Вцепившись в его футболку, я бью кулаком по челюсти и едва вижу, как он падает на землю, прежде чем сам оказываюсь сверху.

– О, чёрт, нет! – кричит кто–то.

– Драка!

В толпе раздаются крики и возгласы, команда осыпает нас руганью. Я сижу верхом на брате и бью его снова, мои костяшки ударяются о тыльную сторону его руки, которой он прикрывается.

Но он не остаётся долго лежать. Его друзья пытаются схватить меня за руки, но Кейд обхватывает меня одной рукой за талию и стаскивает вниз. Замахиваясь кулаком, он бьёт меня по лицу, я врезаюсь в него, вонзившись плечом в живот.

Мы с грохотом падаем обратно на асфальт, мои руки скребут по жёсткой поверхности.

– Хватит вам, мальчики! – кричит какая–то женщина.

Кто–то кричит через громкоговоритель:

– Разнимите их!

И тут появляется Дилан, обхватывая меня руками.

– Хватит. – Она встаёт между нами. – Пожалуйста, хватит.

Я поднимаюсь на ноги, Кейд делает то же самое, в то время как вокруг нас вспыхивают новые драки – Бунтарям и Пиратам никогда не нужен повод, чтобы присоединиться к веселью.

– Ему нужно остановиться! – говорю я ей. – Разве ты не в ярости? Он заставил тебя думать, что это я с другой девчонкой в моей постели. Тебе нечего ему сказать?

Он этого заслуживает, и ей нужно понять, почему.

Но она просто смотрит на меня, её влажные глаза скрыты под моей кепкой. Хотя я вижу, как дрожат её губы.

– Дилан не хочет ни на кого злиться, – говорит Кейд. – Ты так и не увидел её по–настоящему, да? Она всегда была на моей стороне.

– А я обладал ею так, как тебе никогда не доведётся, – выплёвываю я в ответ.

Вокруг нас словно воцаряется тишина, люди всё ещё двигаются и дерутся, парад разгромлен.

Но я ничего из этого не слышу, слова уже сорвались с моих губ, и я не могу их забрать назад.

Всё, что я чувствую, – это взгляд Дилан.

Я моргаю. Нет. Я же не сказал этого. Она не приз в соревновании. Я не победил Кейда ни в чём, уложив её в постель.

Но именно так это и прозвучало.

Я смотрю на неё как раз вовремя, чтобы увидеть, как слеза скатывается по её щеке. Она начинает отступать. Я хватаю её, чтобы прижать к себе, но она отталкивает меня и убегает, быстро скрываясь в толпе.

Глава 21. Дилан

Я отправилась в единственное место, где хотела быть. Не к Петле. Не к другу, не к Аро и не к Куинн.

Домой.

Я залезаю на дерево между моим домом и домом Хоука, не особо пытаясь спрятаться, но благодарная за укрытие.

И за вид.

Улица, на которой я училась кататься на велосипеде. Улица, которая выглядит потрясающе, усыпанная осенними листьями, в районе, который чудесно пахнет летними вечерами – травой, грилем и репеллентом.

Но я едва могу поднять глаза. Слёзы капают мне на руки, пока я тереблю пуговицу на рубашке.

Я думала, что, возможно, люблю его.

Но нет.

Я приняла нашу связь за нечто большее, чем она есть, и, может, это было необходимо, чтобы оказаться здесь. Нам нужно было почесать эту зудящую рану, чтобы перерасти её, иначе мы бы всегда задавались вопросом.

Но это больно.

Другие девушки, с которыми я говорила, почти всегда говорят одно и то же. Их первый раз был ужасен. Они плохо его помнят, и чувствовали после... только опустошение. Будто они ничего не значили для того человека.

Прошлой ночью я так не чувствовала. Я нервничала,