Марена и Кощей - AlanaDargo

дворе под градом камней она жалась, как больной котенок.

— Ведьма! — кричали знакомые голоса.

А слышать это было больнее, чем получать камнем в спину или голову.

И она просыпалась, прикрывая голову руками, и была ночь, и дул ветер, и камни на нее больше не падали.

***

Шли уже третьи сутки, как Марена попросила у Кощея сережки. Она сидела с тяжелой книжкой у окна, пальцем вычерчивая незнакомые руны, на нее со страницы глядели страшные рисунки синеглазого младенца, что будто превращался в пар. Отдать Людмила книгу отдала, но помочь в ней разобраться отказалась, сделала вид, что не расслышала, а после опять Марену не принимала.

Помогал Марене Баюн. Вернее пытался…

— Тут написано, что кровью надо Висилису поить.

— Чьей кровью? — удивилась Марена.

— Колдуна, наверное, — Баюн внимательно всмотрелся в буквы. — И тогда сущность в теле запертая, как птица высвободится.

— И это должно помочь?

Баюн захлопал глазами и заголосил:

— Чего ты ко мне пристала? Я сам ничего не понимаю! Понапишут чепухи всякой!

— Как бы хуже не сделать!

— А ты иди к Людмиле, да пригрози ей, что мухомор ей на нос наколдуешь. Или к Ярославу.

Сильный озноб пробежал по телу и Марену скрутила жгучая волна боли. Она застонала и облокотилась на книгу, тяжело дыша. Глаза Баюна округлились.

— Что с тобой?

— Связь с Василисой, я начинаю ее чувствовать сильнее.

— Ты умираешь? Смотри мне в глаза! Покажи язык! — затараторил Баюн. — Не бросай меня! Куда ж я без тебя.

— К хозяйке своей пойдешь. К Яге, — фыркнула Марена, тяжело дыша.

— Чего? — обиделся Баюн, и отвернулся надувшись.

— Ты бы хоть сказал, чего ей надо от меня? И куда она сейчас подевалась? Ей больше нечего мне сказать?

— Не понимаю, о чем ты таком судачишь, — хвост Баюна бил из стороны в стороны.

— А она случайно не заинтересована в убийстве Кощея?

— Чего?

— Чего-чего? — раздраженно бросила Марена. — Если бы вдруг появилась возможность сбросить Кощея с Навийского трона, могла бы баба Яга помочь…

Баюн пошевелил усами.

— Ты за помощь Кощея чем расплачиваешься?

Марена резко повернулась и заглянула в зоркие, и умные глаза кота.

— Уже и шага сделать не можешь, все тебя похабными словами кличут… Но он мужчина, а ты женщина. Тело стоит не так уже дорого.

— Ах ты, черт облезлый! Это я мое тело-то стоит дешево?

— А ты представь, чего потребует Яга. Ей и Навийграда будет мало. Но если хочешь я передам, а если нет, то я оглох на время, кажется, мышка пробегала. Ничего не слышала, только фыр-фыр…

— Мышка пробегала.

Баюн изобразил улыбку и мурлыкнул:

— Быстро учишься. А Кощей твой себе новую бабу выгуливает, наряжает.

Марена тихо вздрогнула, ее точно толщей мутной воды накрыло. В ушах шум. Нечем дышать. Жизнь где-то далеко, а она здесь дура дурой сидит…

— Что?

— Иди-иди, погляди на него. Уже и думать о тебе забыл.

— Так уж и забыл! — крикнула Марена, но вскочила.

В одной шали и валенках она вылетела на улицу, а потом замедлила шаг.

И чего я так подорвалась? Можно было и ожидать… Разве он способен на привязанность?

Баюн был прав. Та самая девица, что называла его своим мужчиной, сидела на Сибуре, а Кощей вел его под уздцы. Ряженая, вся в сверкающем камнях, в ушах серьги такие, что задавиться можно от зависти — искрами переливаются, но серьги обычные, не волшебные. А голову, как держит… Сейчас носом до неба достанет.

Кощей увидел Марену, и что-то сказал девице. Та залилась смехом, как колокольчиком.

Ах! Так это для меня спектакль?

Провел свою новую пассию мимо, на Марену даже не взглянул, зато стряпухи увидели с крыльца, и захохотали. Так им было радостно, что Кощей ведьму свою синеглазую бросил.

Марена заскочила в избу, раскидала валенки по углам, и вернулась за книгу. Подперев подбородок, принялась перечитывать, а злость ее обжигала до кислоты в горле.

«Выдрать ему волосы, гаду такому!»

«И ей… этой гадюке!»

«Три дня не ходила к нему… не ублажала! А этот черт ползучий уже какую-то кошку драную выгуливает мне на зло!»

— Марена… Хочешь я тебе молочка налью холодного?

— Не хочу!

— А я все равно налью, а то пар из ушей сейчас пойдет.

Марена взглянула на Баюна, вдруг увидела в его глазах свое перекошенное от гнева лицо, и вскрикнула. Где-то за спиной в пыль разлетелся горшок.

Баюн боком стал отползать от нее и пятиться.

— Не бойся. Успокоилась уже, — бросила Марена, вытирая влажный нос. Пару слезинок скатилось на подбородок. — Вот гад, — сказала она тихо, и вытерла их. Слезы на этом высохли, но обида осталась.

А вечером кто тихо постучал в дверь.

Марена отложила книгу — все равно буквы уже расплывались, и насмешливо фыркнула, медленно подошла.

— Кто? — спросила она.

За дверью какое-то время молчали, а потом раздался голос Ярослава:

— Это я, Весена.

Марена оглянулась на Баюна, тот сделал какой-то предупреждающий знак, зашипев, и скрылся под лавкой.

Открыла. И царь Навийского царства вошел в ее избу. Изменился, что тут сказать. Шуба и шапка стали богаче, а лицо взрослее, борода гуще, порыжела как будто, лицо грубее, глаза чуть погасли, заморозились у раскола, но улыбка осталась прежней.

— Государь, я не ждала, — Марена запнулась.

— У порога так и будешь держать?

— Заходите.

Она отстранилась. Ярослав прошел, на ходу снимая варежки и шапку.

— Сначала ждал, что сама придешь и все объяснишь. И не дождался, — он остановился у стола, разглядывая книгу. — Что у тебя с Кощеем?

Она вздрогнула, молчала. Ответа требует. А было ли у нее с Ярославом что-то, за что ей ответ теперь держать?

— Я подобралась достаточно близко, чтобы помочь вам, — ответила Марена.

— Насколько близко? — Ярослав не поворачивался.

— Близко, государь, очень близко.

Ярослав повернулся, заглянул ей в глаза:

— Значит не врут люди.

— Не врут.

— Я не осуждаю, Весена.

Еще немного и она бросится прочь и избы...

«Лучше бы накричал и ушел… Так лучше… »

— Но какой у тебя был выбор? Ты женщина… одна против этого чудовища…

— Я… — она замолчала, его нежный и тихий голос заставлял ее жалеть