Охота на мышку - Юлия Гетта

нужна её жалость. Не хочу этого, ненавижу это. Но ей ведь не объяснишь. Что я дерьмом себя чувствую. Когда на меня смотрят вот так. Когда вот так себя со мной ведут. Что мне проще презрение пережить, чем вот это…

Но от объятий её становится как-то легче. Или от принятых таблеток, не знаю. Мышцы расслабляются. Головная боль утихает. И я проваливаюсь в сон.

70. Да пошел ты

Будит меня чей-то взгляд. Буквально кожей чувствую, что кто-то пялится на меня, открываю глаза и вижу Мышку. Она сидит на коленках рядом со мной, на моём диване, и смотрит. Испуганная какая-то, пришибленная, потерянная. Но, заметив, что я проснулся, пытается выдавить из себя улыбку.

— Доброе утро…

— Доброе, — хриплю я.

— Как ты себя чувствуешь? — Она наклоняется и кладёт ладонь мне на лоб.

Я смахиваю её рукой.

— Нормально…

Мышь поджимает губы.

Мне и правда лучше. Физически. Только горло адски болит. Но на душе по-прежнему хреново. Даже ещё хреновее, чем было вчера.

Сажусь на постели, игнорируя Танину попытку мне помочь.

На улице то ли ещё рассвет, то ли просто пасмурно, потому что в комнате темно. Но даже в отсутствие яркого света жилище моё выглядит отвратительно.

На материном диване до сих пор валяются пустые пачки от лекарств. Интересно, как она там в больнице?.. Надеюсь, сдохла.

Хотя мать нужна мне пока живой. Если сдохнет, тогда комнату в общаге быстро не продать.

Батя всё ещё в СИЗО. Мне нужно искать деньги. Срочно.

— Я хотела приготовить тебе завтрак, но не нашла ничего подходящего в холодильнике, — подаёт голос Мышь. — Так что сбегаю сейчас в магазин, быстренько всё куплю, ладно? Скажи, где у вас тут ближайший продуктовый?

Я морщусь. Вот кто её просил лезть в холодильник? Ещё и в магазин какой-то собралась идти…

Ещё не хватало, чтобы шарилась тут по району в своей шубе. Обязательно какие-нибудь упыри привяжутся. Да я бы сам мимо такой принцессы не прошёл, встретив в нашем захолустье. Даже чисто из любопытства, что она тут забыла.

— Мышь, езжай домой.

— Опять ты за своё? — напряженно спрашивает она. — Да что случилось, Серёжа! Мы же вроде как вместе? Я твоя девушка или уже нет?

— Да как ты не понимаешь, что мне сейчас не до тебя⁈ — завожусь я.

— Я не понимаю тебя, Серёжа, честно, не понимаю! — кричит она на меня. — Ну если ты так сильно хочешь, чтобы я уехала, конечно, я уеду!

— Да, я очень хочу, уезжай!

Мышь резко встаёт, хватает свою сумку, начинает собираться. Босиком, бл. ть. Всё-таки разулась. Говорил же, не надо, неужели так сложно меня услышать?

— Такси вызови, — зло бросаю ей.

— Разберусь.

Встаю, понимая, что меня всё ещё штормит. Слабость ужасная.

Подхожу к Тане, беру за локоть, смотрю ей в глаза.

— Вызови себе такси, я сказал. И номер машины мне скинь.

Она психует. Вырывает у меня свою руку. Глаза сверкают злостью.

А я как грёбаный псих чувствую удовлетворение — наконец-то, исчезла из её взгляда эта ненавистная жалость. Лучше пусть злится, быкует. Обижается. Презирает меня. Что угодно, лишь бы не чувствовать себя перед ней ничтожеством. Только не перед ней.

Накинув шубу на плечи, обувается у порога. Наблюдаю за этим, привалившись плечом к стене. Слабость давит всё сильнее. Перед глазами летают черные точки.

— Дай мне свой телефон, — требую я, когда Мышь собирается выйти в коридор.

— Зачем? — сухо уточняет она.

— Ты ни хрена не вызвала такси. Почему, бл. ть, ты не можешь просто сделать, как я сказал?

— А почему ты решил, что можешь командовать мной?

— Потому что, бл. ть!

— Не матерись на меня!

— Трубу сюда дай, я сказал!

Она достаёт из сумки телефон и показывает мне экран:

— Вызвала я, вот, смотри, вот! Видишь⁈

И правда, тачка уже ждёт у подъезда. Но тут на развёрнутом ко мне экране беззвучно вспыхивает входящий вызов.

— Увидел. Тебе отец звонит. Ответь, — успокоившись, говорю я.

Таня бросает взгляд на экран и смахивает вызов пальцем. Прячет трубу обратно в карман.

— Почему не ответила? Он волнуется, наверное.

Она игнорирует мой вопрос. Разворачивается, толкает дверь и выходит.

— Подожди, я тебя провожу, — останавливаю я её, придержав за локоть.

— Не надо.

— Сказал, провожу.

— Ты болеешь!

— И что?

Она зло вырывает руку и уходит.

Быстро запрыгиваю в кроссовки, накидываю куртку и через минуту догоняю её. Вместе выходим на улицу.

Тачка ждёт у подъезда. Открываю Тане заднюю дверь.

— Мышь.

— Что?

— Не злись на меня.

— Да пошёл ты, — резко отвечает она, плюхаясь на сидение.

— Я люблю тебя.

Мышь сглатывает и отворачивается.

— Я позвоню, — обещаю я и захлопываю дверь.

Такси отъезжает.

Стою, смотрю вслед. Чувствуя себя законченным дебилом. Потому что только сейчас понял вдруг — я ведь до смерти не хочу, чтобы она уезжала. То есть ещё минуту назад хотел, а сейчас не хочу.

По телу расползается невыносимо мерзкое ощущение. Будто кусок мяса у меня из груди выдрали, и он сейчас уезжает на этом гребаном такси. Хоть беги за тачкой и ори водиле, чтобы остановился и повернул обратно.

Наверное, я бы так и сделал. Но понимаю, что сейчас мне и правда нельзя терять ни минуты. Нужно срочно искать деньги. Потому что батя в СИЗО по моей вине. И если я его не вытащу, то никогда себе не прощу.

Еле доползаю обратно домой. Будто с отъездом Мышки силы окончательно меня покинули. Кое-как разувшись, прохожу в кухню, наливаю себе стакан воды. Голова гудит. Пытаюсь напрячь извилины, чтобы понять, как лучше действовать. Вчерашняя идея продать комнату теперь уже не кажется такой гениальной. Кто позарится на этот гадюшник?

Но других вариантов у меня пока нет. Нужно хотя бы попробовать.

Внезапно раздаётся громкий стук в дверь. Я невольно напрягаюсь, потому что никого не жду. Да и не до гостей сейчас. Хотя, может быть, это Мышечка моя вернулась?

71. Неужели такая у него любовь⁈

Отстранённо смотрю на пролетающие за окном такси серые дома. В груди всё клокочет от злости, а в горле застрял болезненный ком. Слёзы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их изо всех сил. Я так много плачу последнее время, что уже привыкла постоянно реветь, и это мне совсем не нравится.

Но чем яростнее я запрещаю себе раскисать, тем сильнее растёт обида на Серёжу. Не понимаю, как он мог выгнать меня? Неужели такая у него любовь⁈

Сначала я думала, он просто стесняется. А