Мне уже не больно - Лили Рокс

— Дорогой, а не хочешь отдохнуть? Тебе пора в кроватку, — мягко, почти по-матерински, сказала Ангелина, поддерживая его со спины, словно он был маленьким ребенком.

— Только с Ланочкой, — с трудом выговорил Данил, заплетающимся языком.

— С Ланочкой, с Ланочкой, — повторила Ангелина, погладив Лану по голове, словно соглашаясь с ним. Затем, уже обращаясь к Лане, она добавила: — Давай отведем его.

Они обе, с помощью Богдана, подхватили Данила под руки. Он едва стоял, его ноги совершенно не слушались, а тело было словно свинцовое. Лана выглядела измученной, но молча выполняла свою "роль", будто бы это была не первая такая ситуация.

— Даша, пойдешь с нами? — неожиданно обратилась ко мне Ангелина. — Будешь фонариком светить под ноги, чтобы мы здесь дружно не убились.

Ее голос звучал как небрежное приглашение, но в нем была скрытая приказная интонация, от которой я не могла отказаться. Словно это была еще одна обязанность — играть в "поддержку" этой компании, в которой я чувствовала себя все более чужой.

— Фелюш, — медово потянула она, глядя на брата. — Мы тут Данила уложим и вернемся.

Лазарев кивнул, даже не посмотрев на нас, продолжая что-то обсуждать с Венским. Он казался абсолютно равнодушным к происходящему, будто все это было обыденностью, к которой он привык.

Ты сводишь с ума пьяных мужчин

Вопреки моим ожиданиям, Ангелина направилась не к дому, а к калитке.

— Лана, тащи его к моей машине, — бросила она, не останавливаясь, и окликнула охранника, который топтался у забора.

— Возьми ключи и отвези его домой. Ключи от квартиры на заднем сиденье. Адрес я тебе напишу. Занесешь, уложишь на кровать, машину пригонишь назад, — ее голос звучал сдержанно и решительно, безо всяких следов пьяных ноток, которые были заметны ранее.

— Я выполняю указания господина Лазарева, — невозмутимо ответил охранник, не двигаясь с места.

— Он пока не в состоянии их отдавать. Поэтому, будь добр, слушай меня, — Ангелина продолжала с тем же тоном, но ее раздражение было явным.

— Я выполняю указания только господина Лазарева, — снова холодно ответил охранник, напоминая неподвижного "шкафа".

Ангелина сжала губы, явно борясь с раздражением.

— Я его сестра. Он будет недоволен, если узнает, что мою просьбу не выполнили.

— Мой наниматель — господин Лазарев, и я выполняю только его указания, — повторил охранник с прежним невозмутимым тоном.

— Черт бы тебя побрал! — она почти выдохнула, чувствуя, что этот разговор зашел в тупик. — Да что ж ты такой непрошибаемый!

Ангелина прищурилась, оглядываясь вокруг в поисках кого-то, и вдруг ее лицо просветлело, когда она заметила знакомую фигуру.

— Арсений! Можно тебя на минутку? — почти радостно окликнула она.

Мужчина быстро подошел, и Ангелина, не теряя времени, произнесла:

— Данила нужно домой отвезти.

— Будет сделано, Ангелина, — ответил Арсений, не задавая лишних вопросов.

— Кто это у вас такой деревянный? — Ангелина кивнула в сторону непроходимого охранника.

— Новенький, — кратко объяснил Арсений.

— Вы его хоть в курс дела введите, кто есть кто здесь и чьи просьбы лучше не игнорировать, — бросила она раздраженно.

Арсений спокойно затолкал что-то бормочущего Данила в машину, аккуратно пристегнул его и сел за руль. Автомобиль медленно тронулся с места, скрываясь в темноте. Ангелина проводила взглядом удаляющийся автомобиль, а затем повернулась к нам с Ланой.

— Даша, Лана, идите спать. Поздно уже. Я сама все Фелюше объясню, — сказала она с твердым, но уже более спокойным тоном.

Мы вошли в комнату в молчании. Я взяла из большой комнаты спальник, который предназначался для Кирилла. Пусть теперь спит, где хочет и как хочет, а спальник Лазарева я бросила на кровать. Подальше от нас. Что-то мне подсказывало, что сегодня ночью он не придет сюда. Ангелина позаботится о том, чтобы он спал где-то в другом месте.

— Почему ты решила спать на полу? — спокойно спросила Лана, ее голос прозвучал мягко в тишине.

— Кровать мокрая, — коротко ответила я, стараясь не вдаваться в детали.

— А что с ней случилось? — не унималась она.

— Не важно, мокрая и все, — пробурчала я, отводя взгляд.

Спальник оказался тонким, и я уже знала, что завтра у меня точно будет болеть спина. Все из-за этого придурка Кирилла и его жуткой шутки. Если бы не он, я бы сейчас спокойно спала на кровати, как нормальный человек. Я взяла подушку — она слегка пахла сыростью, как и все в этом доме. Вторую подушку кинула Лане, и она ее поймала, молча улеглась, не застегивая спальник, укрывшись его верхом, как одеялом.

Я выключила свет и подтащила свой спальник поближе к Лане. Включила на телефоне читалку, но это было скорее отвлечение. Читать мне совершенно не хотелось. На самом деле, я просто хотела видеть Лану в отсвете экрана, чтобы ее присутствие не казалось таким далеким и отстраненным. Ее глаза были закрыты, ресницы едва заметно подрагивали, и я поняла, что она, скорее всего, не настроена на разговор.

— Лана, — тихонько позвала я ее, все же не удержавшись от вопроса. — Вы ведь не просто с ним гуляли?

Она не открывала глаза, но ответила спокойно:

— Не просто.

Я замерла, не зная, что сказать. В глубине души я уже догадалась об этом, но почему-то все равно спросила. Может, я хотела услышать что-то другое, хотя внутри себя уже знала правду.

— Что ты теперь обо мне думаешь? — вдруг спросила Лана, открыв глаза и пристально уставившись на меня тяжелым взглядом.

— Что ты сводишь с ума пьяных немолодых мужчин, — попыталась отшутиться я, хотя это была не та реакция, которую она ждала.

Лана усмехнулась, но ее глаза все еще сверлили меня взглядом.

— И все? — ее голос был тихим, но в нем чувствовалась надежда, что я скажу что-то важное, что-то, что поможет ей почувствовать себя лучше.

— И еще то, что ты самая лучшая, — ответила я, понимая, что ей это действительно нужно услышать.

Лицо Ланы смягчилось, ее глаза на миг заблестели.

— Смотри, а то я в это поверю, — усмехнулась она, и ее напряженность будто бы растаяла.

Я, не удержавшись, обняла ее, чувствуя, как это тепло, словно отголосок всех наших разговоров и невысказанных чувств, наполняет мое сердце.

— Мне плевать, что ты там и с кем делаешь, — тихо прошептала я, прижимаясь к ней. — Ты стала мне сестрой, и я люблю тебя, несмотря ни на что. И всегда буду любить.

Лана слегка вздрогнула от моих слов, но я почувствовала, как она расслабилась в моих объятиях, и мое сердце наполнилось теплом, настоящим, искренним.

* * *

Сквозь