Мне уже не больно - Лили Рокс

с себя груз этих мыслей, тряхнула головой и улыбнулась — эта ее привычная, деланная улыбка, которую она показывала окружающим.

— Пойдем лучше, — сказала она весело, — а то господин Лазарев нас с тобой в розыск объявит. А под конвоем возвращаться нам точно не по статусу.

Я невольно улыбнулась в ответ, хотя внутри было тревожно.

Лазарев внешне казался совершенно спокойным и расслабленным, увлеченно беседуя с Венским. Он сидел строго по центру лавки и явно не собирался двигаться, так что нам с Ангелиной пришлось разместиться по обеим сторонам от него, словно это было самое естественное распределение мест. Данил, погруженный в собственное состояние, обнимал Лану, словно она была его игрушкой, к которой он относился с пьяной ласковостью. Его лицо было красным, свидетельствуя о том, насколько он перепил.

Заметив подошедшую Ангелину, Данил оживился и состроил умильное лицо, в котором смешались лесть и нечто неприятно притворное:

— Ангелиночка, ты не хочешь сегодня домой поехать? Тебе же рано на работу. Выспишься спокойно. А я завтра с Богданом вернусь. Ребята из охраны нас подбросят, — предложил он, стараясь выглядеть заботливым.

Ангелина, прищурившись, изогнула свою красивую бровь:

— А с чего это такая забота? — спросила она, явно чувствуя подвох.

— Я бы эту сладкую девочку, — он бросил пьяный взгляд на Лану, — к себе под бочок умыкнул. Мы тебе будем мешать, не выспишься. А Фелюшечка, — он снова посмотрел на Лазарева, — наверное, позволит?

Меня охватило отвращение от его слов, и я встретилась взглядом с Ланой. Ее глаза холодно и презрительно сверкнули, уголок ее губ саркастически изогнулся. В этой усмешке было столько боли и обреченности, словно она давно смирилась с тем, что ее желания здесь никого не волнуют.

Лазарев, как будто ничего не заметив, с улыбкой продолжил:

— О как! Ну, тогда Денис с Кириллом займут маленькую спальню, а я буду ночевать в большой комнате с Дашей, чтобы ей не было страшно спать одной.

Мои глаза расширились от его слов, и я мгновенно побледнела. Ангелина мельком посмотрела на меня, в ее взгляде читалась тревога. Она явно переживала за меня, и, возможно, была права. В этой компании могло случиться все что угодно, и мне становилось все более не по себе.

— Как вы прекрасно все за меня решили! — вдруг раздался голос Ангелины. — Никуда я не уезжаю. И вообще, решила завтра тоже отдохнуть. Отменю все планы. Гулять, так гулять! Денис, наливай! Давайте лучше пить! — ее голос был решителен, и я заметила, как она намеренно сменила тему, пытаясь разрядить обстановку.

Венский-старший послушно разлил по стопкам. Данил попытался было отказаться, но Ангелина сразу же накинулась на него:

— Да отлипни ты уже от Ланы! Никуда она не денется. Не отбивайся от коллектива! — ее голос был строгим, но веселым. — Вот умница, сразу видно, умеешь пить! Шура, а ты чего? Пей давай! Богдан, не отставай!

У меня сложилось четкое впечатление, что Ангелина целенаправленно спаивала всех, хотя сама пила совсем немного, лишь слегка касаясь губами рюмки. Но каждый раз чокалась со всеми, громче всех смеялась и беззаботно рассказывала забавные истории из своей практики. Ее смех казался почти заразительным.

Лазарев тоже разошелся, подхватывая ее настроение. Он рассказывал веселые истории из их детства, про шалости, которые они с Ангелиной устраивали. В один момент он так развеселился, что зашелся громким смехом и хлопнул меня по коленке. Я попыталась сделать вид, что это случайно, но он оставил руку на моем колене, не убирая ее. Весь разговор он продолжал поглаживать колено, как будто это было естественно, почти механически, в такт своим словам.

Я дернула ногой, надеясь, что он поймет намек, но его пальцы лишь крепче сжали мою коленку, как будто это был незначительный жест, достойный игнорирования. Лазарев не прекращал говорить, а я лишь молчала, чувствуя нарастающее напряжение и неловкость, не зная, как выйти из этой ситуации, словно была загнана в угол.

Вскоре Данилу снова приспичило танцевать, и он потащил Лану за собой, не обращая внимания на ее усталый вид. К моему удивлению, Ангелина поддержала его идею:

— Это отличная мысль, — сказала она с неожиданным энтузиазмом.

Но для меня настоящим шоком стало то, что Богдан, который до этого момента был погружен в свой телефон, вдруг вскочил и, словно по команде, подскочил ко мне. Не обращая внимания на мои отговорки, он грубо схватил меня за руку и потащил к импровизированному танцполу.

— Не умеешь, научим. Ничего в этом сложного нет, — припечатал он, сильно сжав мою руку, от чего я невольно вздрогнула.

Лазарев, заметив это, попытался меня удержать, схватив за куртку, но Богдан резко дернул меня на себя, вырвав из его хватки.

— Да ладно тебе, — сказал он с усмешкой, махнув рукой. — Это всего лишь танец, чего ты волнуешься?

Лазарев на мгновение задумался, а затем лишь махнул рукой, как будто решив, что не стоит вмешиваться.

Богдан повернулся ко мне, положив свои ладони на мои плечи. Я чувствовала напряжение в его движениях.

— Клади руки на мою талию и просто переминайся с ноги на ногу. Вот и вся наука, — сказал он с легкой усмешкой, как будто это было самое обыденное дело.

Я чувствовала себя как будто в ловушке — все эти люди, все это окружение. Даже простое касание его рук казалось мне угрожающим, и каждая секунда этого "танца" была мучительной.

Данила уже едва держался на ногах. Он буквально висел на Лане, как тряпка, и пару раз, если бы не ее быстрое реагирование, точно бы рухнул на землю. Лана выглядела уставшей и напряженной, но молча продолжала поддерживать его, изо всех сил стараясь удержать. Данилу становилось все тяжелее стоять, и каждый его шаг был неустойчивым.

Богдан, напротив, был доволен нашими танцами. После нескольких быстрых движений он, смеясь, остановился и, глядя мне прямо в глаза, заявил:

— Удивила! Танцуешь великолепно, а врала, что не умеешь. Ты очень пластично двигаешься и ритм чувствуешь.

Его похвала звучала как насмешка, хотя, возможно, он просто хотел быть милым. Но я не чувствовала себя комфортно в этой ситуации. Его улыбка была слишком самоуверенной, и даже танцы с ним ощущались как нечто чуждое и неприятное.

Пока я пыталась перевести дух, Богдан подошел к Данилу. На лице Ланы читалось явное напряжение — ей уже было трудно удерживать его. Он несколько раз пытался сползти на землю, но она продолжала его поддерживать, хотя силы ее явно иссякали.

— Давай помогу, — предложил Богдан, подойдя ближе. — Ему уже пора спать.

К ним подошла Ангелина, оценив ситуацию