Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

куда больше, чем я готов признать. Она самая преданная подруга Селин. Единственное время, когда она ее не ищет, — пока находится на работе, но, едва освободившись, она тут же возвращается к делу.

Время шло, и нам пришлось пустить в ход легенду о том, что Селин срочно понадобилось уехать к больному отцу, поскольку прежняя версия с ее собственной болезнью уже окончательно себя изжила.

— Где мы будем искать сегодня? — Ава плюхается рядом со мной на диван со своей коробкой пад-тай29.

Я вытягиваю ноги и достаю блокнот. Наш план представляет собой многостраничный список, в котором вычеркнуто уже куда больше пунктов, чем хотелось бы. Я зачитываю пару названий, и Ава замирает, после чего отбрасывает контейнер на стол, отчего ее лапша летит на мои записи. Я рычу, глядя на испачканную бумагу.

— Мы такие идиоты! — кричит она, хлопая себя по лбу. — Я точно знаю, где надо искать! Мы ищем не там! — Запихивая в рот еще одну порцию лапши, она бросается за своим пальто и обувью.

Набивая рот остатками лапши, она бросается за пальто и обувью. Я следую за ней, потому что раз уж она разбрасывается едой, значит и правда что-то поняла. Еще одна вещь, которую я успел узнать об Аве — она очень серьезно относится к еде на вынос.

— Клуб! — выпаливает Ава, пока мы мчимся по коридору. — Поверить не могу, что не додумалась раньше! Селин всегда считала «Векс» подозрительным. Я думала, что она просто параноик, но ведь это же логично, правда? — Не дожидаясь моего ответа, она добавляет. — Точно там!

Я лишь отрицательно качаю головой, но захожу следом за ней в лифт.

— Я проверял этот клуб несколько раз. Ничего не почуял и не нашел ни единой улики.

— Мы видели только общую зону. Селин как-то попыталась пробраться в служебное помещение, но ее остановили громилы у двери. Помнишь похищение и всю ту чертовщину? — Она скрещивает руки на груди. — К тому же, ты сам сказал, что ее запах просто исчез в день похищения. Мне кажется, ты слишком самоуверен и чересчур полагаешься на свои вампирские способности.

Я непонимающе качаю головой.

— Я был уверен, с «Вексом» все уладили, да и тело нашли в другом месте, никак не связанном с клубом.

Ава раздраженно разворачивается ко мне. И Селин еще думает, будто это у меня не хватает терпения.

— Мы же слышали те подозрительные разговоры, когда пришли туда в первый раз, и я знаю, что Селин не была согласна с исходом того дела. Это точно должен быть клуб. Мое чутье не обманывает, Завьер. — Ава нервно дергает пальцами. — Женщина, с которой она общалась, была странной.

Она нетерпеливо постукивает каблуком по полу лифта и вздрагивает при воспоминании.

— В ней было что-то отталкивающее.

— Что за женщина? — Я наклоняю голову, следуя за ней к выходу из лифта. — Селин не упоминала имени.

— Вот как? Значит есть вещи, которые она рассказывает лишь мне? — Ава показывает мне язык, и я отвечаю ей тем же. — Женщину, которая заявила о пропаже подруги, звали Женевьева. Но теперь я сомневаюсь, что они были подругами. Скорее всего, это была уловка, чтобы подобраться к Селин.

— Да ты, блять, шутишь… — Я едва не задыхаюсь от ярости, когда картинка наконец складывается. Она встречалась с Селин за моей спиной, а я, по какой-то чертовой причине не сумевший уловить ее запах, об этом не подозревал.

Ава, выслушав меня, проникается моим гневом, и впервые за две недели у меня появляется надежда.

Я просто молюсь, чтобы Селин была цела и невредима, когда я наконец ее найду.

Глава сорок восьмая

— Пятьсот, — шепчу я.

Отсчитав ровно пятьсот секунд, я все же решаюсь покинуть свою камеру. Бежать страшно, но оставаться здесь — страшнее вдвойне. Кто знает, когда Женевьева сорвется и прикончит меня? Конечно, пока я нужна ей как рычаг давления на Завьера, однако у этой женщины явно не все дома, так что за ней станется. К тому же, кто помешает ей солгать ему? Она вполне могла бы разрубить меня на мелкие кусочки и завтра же пустить вниз по реке. Я не тешу себя иллюзиями: если не сбегу, живой мне отсюда не выбраться.

Остается лишь надеяться, что та кровь, которой я поила Валена, даст нам хоть какой-то шанс в бою. Без него мне не справиться.

Мое тело противится каждому движению, поскольку куски черствого хлеба и маленькие глотки воды едва ли могут придать ему сил. Мало того, мне самой бы не помешало переливание крови, ведь я уже еле стою на ногах. Когда я хвастаюсь за металлические прутья в попытке подняться, мои ноги дрожат, как у новорожденного жеребенка. Бесит, насколько упала моя выносливость после долгого заточения. Возвращение к тренировкам по боксу будет той еще задачкой. Прислонившись к металлической стене, я собираюсь остатки сил и мысленно подбадриваю себя, прежде чем сделать следующий шаг.

Мой требующий внимания вампир где-то снаружи ищет меня. Кто, если не я, убережет его от неприятностей? Он так же, как и я, может оказаться в ловушке. К тому же я нужна своему отцу. Давай, Селин, спасай положение. Ты на это способна.

Преисполнившись решимости, я приоткрываю дверь и тут же морщусь от ее скрипа. Понятия не имею, кто находится поблизости и что они могут услышать. Остается надеяться, что Женевьева уже свалила.

Развернувшись боком, я проскальзываю в проем, стараясь не издавать ни звука. Камера Валена пуста, но у стены я замечаю какой-то тряпичный сверток. Я мельком видела, как он держал его, когда думал, что я не смотрю. Не знаю, что внутри, но это явно что-то важное, так что я хватаю его и запихиваю в карман.

Мне приходится несколько раз останавливаться, пока я поднимаюсь по лестнице. За то время, что я здесь провела — каким бы долгим оно ни было — моя выносливость сошла на нет. Грустно осознавать, как быстро она улетучивается без постоянных тренировок. Меня злит, что придется снова вкалывать в зале, пока я не вернусь в прежнюю форму.

Уф. Вероятно, я окажусь прикована к постели, пока буду зализывать раны, а Завьер, разумеется, будет надо мной трястись.

Я пыхчу и хриплю, словно задыхающийся кит. Чем выше поднимаюсь, тем теплее становится воздух, и это приносит облегчение, но после стольких дней, проведенных в холоде, моя кожа отзывается покалыванием. Она онемела, и теперь возвращение чувствительности вызывает двоякие ощущения. Боже, я, наверное,