Дважды два - Николас Спаркс

Особенно запомнилось мне Четвертое июля. Мы с Эмили проснулись первыми и на восходе солнца бродили по берегу. Когда все наконец встали, мы облюбовали местечко на пляже и установили гриль, который я взял напрокат, чтобы приготовить гребешки и креветки, выловленные несколько часов назад и купленные нами на пристани. Морские деликатесы дополнили кукурузными початками и картофельным салатом. Потом мы натянули волейбольную сетку и провели весь день на солнце, бродили по мелководью, без конца смазывая друг друга солнцезащитным кремом.

На той неделе в город прибыл карнавал. Основное действие происходило на большой кольцевой развязке неподалеку от пляжа и на расстоянии четверти мили от дома, где мы остановились. Карнавал был заурядным, кочующим из города в город – с изношенными аттракционами, дорогущими билетами, играми и конкурсами, победить в которых почти невозможно. Но среди аттракционов было и чертово колесо, и за полчаса до начала фейерверков мы с Эмили, ускользнув от остальных, решили прокатиться. Я рассчитывал, что нам с избытком хватит времени, чтобы вернуться к друзьям, но судьба распорядилась иначе. Колесо сломалось именно в тот момент, когда мы с Эмили достигли верхней точки.

Сверху я видел, как рабочие возятся то ли с двигателем, то ли с генератором; потом один куда-то убежал и вернулся с большим и явно тяжелым ящиком с инструментами. Диспетчер закричал, что скоро все заработает, и пригрозил, чтобы не вздумали раскачивать кабинки.

День был жарким и душным, с редкими порывами ветра. Я обнял Эмили, она прильнула ко мне. Мы не боялись. Я не сомневался, что есть какой-нибудь способ повернуть колесо вручную и освободить всех, даже если двигатель сгорел. С нашего наблюдательного пункта высоко в небе мы смотрели, как люди бродят от одного карнавального шатра к другому, разглядывали пестрый ковер из домов и уличных фонарей, растянувшийся на несколько миль. Вскоре послышались глухие раскаты и грохот, и с баржи у берега начали запускать сияющие фейерверки, рассыпающиеся в небе золотыми, зелеными и красными искрами. Эмили не переставала восхищаться все полтора часа, пока мы просидели на верхушке чертова колеса. Ветер приносил с побережья запах пороха, я крепче прижимал к себе Эмили и думал о том, что скоро сделаю ей предложение.

Примерно в этот же момент, наконец заметив нас, наши друзья начали шуметь и галдеть. Они были на пляже и казались миниатюрными фигурками. Одна из девушек крикнула: если мы собираемся провести там всю ночь, надо было заранее заказать пиццу. И все громко засмеялись.

Эмили сначала посмеивалась, потом притихла.

– Наверное, это ты подкупил рабочих, чтобы они остановили колесо, – наконец заключила она.

– Почему?

– Потому что думаю, ни одно Четвертое июля в моей жизни не сравнится с сегодняшним днем.

В понедельник утром Лондон шмыгала не переставая, нос покраснел. Хоть она и не кашляла, я сомневался, стоит ли везти ее в школу. Но едва попытался предложить ей остаться дома, она раскапризничалась:

– Учительница сегодня принесет свою золотую рыбку, я должна ее покормить! И потом, сегодня день красок.

Я не знал, что такое день красок, но понял, как важно для Лондон сегодня побывать в школе. За завтраком я дал ей лекарство от простуды, и в класс она побежала вприпрыжку. Учительница, судя по всему, тоже была простужена, и у меня немного отлегло от сердца.

На пути к машине я невольно задумался, чем сейчас занята Вивиан, и решительно отогнал эту мысль. Да какая разница? Мне нет до нее дела, и, что гораздо важнее, сейчас надо думать о том, что на этой неделе мне предстоит снимать очередной рекламный ролик и производить впечатление на нового клиента.

В офисе меня захлестнул шквал работы. Я получил все необходимые подтверждения для съемок третьего ролика для Тальери в пятницу. Связался с техническим специалистом по поводу рекламы для хирурга и даже сумел встретиться с дрессировщиком, у которого нашлась собака, необходимая мне для четвертого ролика. День съемок назначили на четверг следующей недели.

Все это означало, что думать о Вивиан мне будет попросту некогда.

Соглашение об урегулировании претензий доставили «Федексом» во вторник днем. Копия пришла по электронной почте. Но я так и не смог заставить себя прочитать его. Вместо этого я позвонил Джоуи Тальери и спросил, не посмотрит ли он мои бумаги. Мы договорились встретиться в итальянском ресторане неподалеку от его офиса на следующий день.

Я нашел его в угловом помещении, за столом, покрытом клетчатой красно-белой скатертью. Большой желтый блокнот лежал перед ним. Тальери пил минеральную воду. Дождавшись, когда я сяду, он положил передо мной лист бумаги и ручку.

– Прежде чем мы начнем, подпишите соглашение о предоставлении адвокатских услуг. Я уже говорил вам, что семейным правом больше не занимаюсь, но для вас сделаю исключение. Могу также порекомендовать нескольких адвокатов, в том числе того, который вел мой второй развод, но не уверен, что кто-то из них в состоянии вам помочь – причины я сейчас изложу. Суть соглашения в следующем: все, что вы скажете мне, считается конфиденциальной информацией, переданной клиентом адвокату, даже если вы в конце концов решите нанять кого-нибудь другого.

Я подписал соглашение и вернул ему листок. Он удовлетворенно выпрямился.

– Не хотите объяснить мне, что произошло?

Я еще раз повторил то, что уже слышали Мардж, Лиз, мои родители и Эмили. Мне казалось, что я повторяю все это как минимум в сотый раз. Тальери периодически делал какие-то пометки и записи. Когда я закончил, он произнес:

– Так, похоже, я все понял. И кроме того, просмотрел присланное вами соглашение. Первое, что вы должны знать, – по-видимому, она намерена подать на развод в Джорджии, а не в Северной Каролине.

– Зачем ей это?

– В Джорджии и Северной Каролине действуют разные законодательства. В Северной Каролине пара должна юридически прожить год раздельно, прежде чем она сможет развестись. Это не значит, что вы обязаны жить в разных местах, однако вы оба должны отдавать себе отчет, что отношения между вами перестали быть супружескими. После истечения этого года один из вас подает на развод. У другой стороны есть тридцать дней, чтобы подать апелляцию, но процедуру можно немного ускорить, для чего существуют установленные процессуальные сроки. Когда приходит время, вы получаете развод. А в Джорджии требование юридически раздельного проживания в течение года отсутствует. Однако есть требование постоянного местопребывания. Вивиан не может подать на развод, если не прожила в штате полгода, но по истечении этого срока получить развод можно всего за тридцать дней – при условии, что все имущественные и прочие споры вы решите между собой. По сути дела, поскольку она живет в Атланте с восьмого сентября, а может, и дольше, она могла бы получить развод уже в следующем марте или апреле, а не в следующем году примерно в это же время. Другими словами, она сокращает продолжительность процесса на шесть месяцев. Есть пара других различий, касающихся вины и ее отсутствия, но сомневаюсь, что это к вам относится. Думаю, она ничего не будет вам предъявлять, что, в сущности, означает, что брак распался не по вашей вине.