Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

наклонился и ласково смахнул слезы с ее щек, аккуратно придерживая малыша на сгибе локтя. — Жаль, что я все пропустил.

— Только самую неэстетичную часть, — возразила она. — Прошел всего час.

— Ты правда в порядке? Как ты себя чувствуешь?

— Усталой. Счастливой. Как будто меня разорвало пополам. Безумно влюбленной. — Она чуть приподнялась на подушках и посмотрела на сына.

— Так, давай-ка подробнее насчет «разорвало пополам», — потребовал Джеймсон.

Скарлетт рассмеялась.

— Все хорошо. Честное слово. Все в пределах нормы.

— Ты бы сказала, если бы что-то было не так? — Джеймсон пристально посмотрел ей в глаза.

— Конечно, сказала бы. Хотя ради него я бы вынесла что угодно, потому что оно того стоит.

Джеймсон взглянул на сына, который смотрел на него не по-детски спокойно и пристально. Как будто его душа уже взрослая и мудрая.

— Как мы его назовем?

Они уже несколько месяцев перебирали самые разные имена.

— Мне нравится Уильям.

Джеймсон улыбнулся, посмотрел на жену и кивнул.

— Привет, Уильям. Добро пожаловать в мир. Первое, что тебе нужно знать: твоя мама всегда права. Хотя ты, наверное, и так уже знаешь, ведь последние полгода она утверждала, что ты мальчик.

Скарлетт рассмеялась, но совсем тихо. У нее слипались глаза.

— Второе, что тебе надо знать: я твой папа, и я рад, что ты получился похожим на маму. — Джеймсон легонько поцеловал Уильяма в лобик. — Я тебя люблю.

Он наклонился к Скарлетт и поцеловал ее в губы.

— И тебя. Спасибо за сына.

— Я тоже тебя люблю и могу сказать то же самое, — сонно отозвалась Скарлетт.

Джеймсон положил сына в маленькую колыбельку рядом с кроватью и взял жену за руку.

— Чего-нибудь хочешь?

— Просто побудь со мной, — прошептала она и уснула.

Первая ночь оказалась нелегкой. Уильям просыпался каждые два-три часа. Скарлетт вставала его покормить, Джеймсон тоже вставал, хотя помощи от него не было никакой.

В семь утра, когда они оба проснулись уже окончательно, в дверь их спальни настойчиво постучали.

— Наверное, это Констанс, — пробормотала Скарлетт, прижимая Уильяма к груди.

Джеймсон убедился, что она прикрыта одеялом, распахнул дверь и увидел стоящую в коридоре Констанс, которая загораживает проход Говарду.

— Подожди внизу, — сердито проговорила она.

— Это слишком важно.

— Что происходит? — спросил Джеймсон с порога.

Говард провел рукой по волосам и посмотрел на него поверх головы Констанс.

— Как я понимаю, ты еще не включал радио и не слышал новости.

— Нет, — ответил Джеймсон, чувствуя, как внутри все напряглось.

— Японцы атаковали Перл-Харбор. Тысячи наших погибли. Флота больше нет. — Голос Говарда дрогнул.

— Черт.

Тысячи наших погибли. Джеймсон тяжело привалился плечом к дверной раме. Последние два года жизни он посвятил тому, чтобы не пустить эту войну на американскую землю, а по ним тем временем ударили исподтишка.

— Да. Понимаешь, что это значит? — Говард стиснул зубы.

Джеймсон кивнул, быстро взглянул на жену, на чьем лице отразился неподдельный ужас, и повернулся обратно к своему другу.

— Мы не на том конце света.

Глава двадцать третья

Ной

Скарлетт,

Как ты, любовь моя? Тоскуешь так же, как я? Я нашел нам дом за территорией части. Осталось дождаться приказа о твоем переводе, и мы вновь окажемся вместе. Я буду ждать тебя вечно, Скарлетт. Вечно…

Я сел за стол. Спина и руки гудели от боли. За последние два дня снега навалило почти с метр, и я два часа разгребал подъездную дорожку у дома Джорджии. Да, можно было бы позвонить в снегоуборочную компанию, но зимой в Колорадо скалолазанием не займешься при всем желании, и мне отчаянно не хватало физических нагрузок. Однако я сильно недооценил длину подъездной дорожки.

— Ты занят? — В кабинет заглянула Джорджия, и я сразу забыл о боли в мышцах. — Не хочу тебе мешать, но я не слышала стука клавиш и подумала, что можно предложить тебе пообедать. — Ее улыбка сбила бы меня с ног, если бы я уже не сидел.

— Ты можешь мне предложить все, что хочешь и когда захочешь.

Я сказал правду. Я дам ей все, что ей хочется, — включая себя самого.

— Честно говоря, пообедать — это громко сказано. Но я сделала горячие сэндвичи с сыром.

Она вошла в кабинет. В одной руке — тарелка с двумя сэндвичами, в другой — стакан несладкого холодного чая.

— Спасибо. — Я достал из верхнего ящика пробковую подставку и положил ее на стол. За последние несколько недель мы оба на удивление легко приспособились к потребностям и желаниям друг друга.

— Всегда пожалуйста. Спасибо, что выкопал нас из-под снега.

Джорджия поставила тарелку рядом с моим ноутбуком, а чай — на подставку.

Я чуть отодвинулся от стола вместе с креслом.

— Не за что.

Я обхватил ее за бедра и усадил к себе на колени. Боже, как хорошо, что я могу прикасаться к ней, когда захочу. Последние два дня, пока бушевала снежная буря, мы вообще не выходили из дома и только и делали, что наслаждались друг другом. Это было мое представление о рае.

— Это тебе не поможет закончить книгу. — Джорджия улыбнулась и обхватила меня за шею.

— Нет, но поможет быть ближе к тебе.

Я запустил пальцы ей в волосы, обхватил ладонью затылок и целовал до тех пор, пока у нас обоих не перехватило дыхание. Я хотел Джорджию непрестанно, моя потребность в ней была ненасытна. Впервые в жизни я потерял голову из-за женщины.

Когда я впервые увидел Джорджию, то сразу понял — и каждый наш поцелуй, каждый миг близости лишь подтверждал это знание, — что она та самая женщина, что предназначена мне судьбой. Моя единственная. Моя конечная цель. И не важно, что мы живем за тысячу километров друг от друга и что она все еще приходит в себя после развода. Я буду ждать. Я докажу, что достоин ее доверия. Я исполню свое обещание и смогу завоевать Джорджию: не только ее тело, но и сердце.

Ее язык сплелся с моим, я втянул его к себе в рот, и она тихонько застонала. Мы не просто хорошо совпадали в постели, мы были словно горючие фитили, постоянно воспламенявшиеся друг для друга. Я уже понимал: мне всегда будет мало. Этот огонь никогда не насытится, не прогорит до конца.

— Ной, — простонала Джорджия, и мое тело тут же откликнулось. Я принадлежал ей целиком; пусть делает со мной все, что захочет, все равно я получу удовольствие. — Ты меня убиваешь.

— Приятный способ уйти, разве нет?

Я провел губами по шее Джорджии, касаясь кончиком языка