Герой ее романа - Элис Дункан

— Ты выйдешь за меня замуж, Клэр? Ты станешь мой женой? Ты сделаешь меня счастливейшим человеком во всем мире?

Клэр не отвечала так долго, что у Тома чуть не остановилось сердце. Он был уверен, что Клэр собирается ему отказать, — даже несмотря на то, что он признался ей в своей любви. А ведь она сама говорила, что любит его! Неужели он все безнадежно испортил, сорвав на ней свою злость?

Том был готов уже броситься на колени и умолять Клэр до тех пор, пока она не перестанет противиться, когда до него донеслось заветное «да».

У Тома гора свалилась с плеч.

— Ты не шутишь, Клэр? — прошептал он.

Она посмотрела на него таким пристальным взглядом, что трудно было его выдержать. Но Том не отвел глаз.

— Конечно, я не шучу, — тихо сказала Клэр. — Разве такими вещами шутят?

Однако Том все еще опасался поверить в свое счастье, поэтому осторожно осведомился:

— Можно мне поцеловать тебя, Клэр?

Она смущенно опустила голову и прошептала еще одно восхитительное «да».

Когда Том заключил ее в объятия и прижался губами к ее губам, они оба вздрогнули от громогласного «ура!», раздавшегося из двери кофейни. Не выпуская из объятий моментально покрасневшую Клэр, Том обернулся и увидел, что все пассажиры дилижанса, включая миссис Финчли, стоят в дверях и аплодируют им. Несколько касторовых шляп взлетело в воздух, миссис Финчли замахала носовым платком, а бородатый господин даже проделал несколько танцевальных па.

Священник с личиком постаревшего херувима первым приблизился к ним.

— От всей души поздравляю вас, дети мои. Могу ли я предложить вам свои услуги? Я — священник южного отделения методистско-епископальной церкви и буду более чем счастлив осуществить брачную церемонию, если вы пожелаете сочетаться узами брака немедленно.

Том и Клэр переглянулись. Том приподнял бровь. Клэр улыбнулась. Потом они встали и взялись за руки.

— Мы будем вам чрезвычайно признательны, если вы совершите обряд, мистер… мистер… — Том почувствовал себя в глупом положении, когда понял, что не знает даже имени священника.

— Монтенегро, сэр. Меня зовут Сайрус Монтенегро.

Никто из присутствующих не понял, почему невеста и жених вдруг залились смехом.

К трем часам ночи Клэр Монтегю стала миссис Томас Гордон Партингтон.

У невесты не было ни букета, ни вуали, ни свадебного платья. Все, что у нее было, — это жизнерадостный священник, свидетели из числа почти незнакомых людей, мужчина, которого она любила сверх всякой меры, и счастье в душе, такое огромное, что она опасалась, как бы душа ее не разорвалась.

Жених вел себя именно так, как подобает взволнованному, слегка растерянному жениху. Он разбрасывал деньги, словно дождь, не сводил глаз с невесты и даже чуть не пролил слезу в нужном месте. Клэр сочла его поведение необычайно милым и была растрогана. Потом Том пригласил всех нежданных гостей на празднование свадьбы в усадьбу Партингтонов и записал их имена и адреса, чтобы разослать приглашения, когда все будет подготовлено к торжеству.

После этого Том оплатил номер в мэрисвилльской гостинице «Перст судьбы» и отправил две телеграммы: одну — в усадьбу Партингтонов, а другую…

— Это будет моей маленькой тайной, — сказал он Клэр. Клэр захлопала ресницами, изображая негодование.

— Но, Том, откуда мне знать, а вдруг ты послал телеграмму другой женщине?

— Придется тебе мне поверить, Клэр, — сказал он ей и подмигнул, снимая свой жилет. — Иди сюда!

С порозовевшими щеками и сердцем, переполненным счастьем, она подошла к нему.

— Я люблю тебя, Клэр, — сказал Том, заключая ее в объятия. — Я люблю тебя и не позволю убежать от меня снова.

— Я никогда от тебя не убегу.

— Я так испугался, Клэр!

Она знала, что он говорит правду, — иначе не билось бы так его сердце, не прервался голос. Ей даже захотелось извиниться за те волнения, которые она ему доставила. Но она решила, что извинения — порочная стратегия.

Клэр, которая никогда в жизни не думала ни о стратегии, ни о тактике, сегодня многому научилась. Миссис Финчли преподала ей ценный урок, и она решила помнить о нем все время. Однако, когда Том поцеловал ее, Клэр молниеносно забыла о всех уроках и с энтузиазмом ответила на его поцелуй.

В ту ночь Клэр открыла для себя, что заниматься любовью с собственным мужем невероятно приятно. Она чувствовала, что может свободно предаваться своей страсти, не считая, что участвует в чем-то аморальном. Они с Томом одновременно достигали вершины блаженства и потом долго молча лежали в объятиях друг друга.

— Знаешь, мне еще никогда не было так хорошо, — наконец негромко признался Том. — Прости, что я не сделал тебе предложения раньше. Это было не слишком благородно с моей стороны — просить тебя разделить со мной постель, а не фамилию.

Клэр свернулась калачиком рядом с ним, упиваясь своими ощущениями, его близостью и воспоминаниями об их прошлых ночах.

— Признаться, я не слишком понимаю эти твои чувства, Том. Впрочем, если бы я выросла в твоей семье, с твоими родителями, возможно, я думала бы точно так же.

Он крепко ее обнял.

— Очень мило с твоей стороны, но позволь тебе не поверить. Я был таким эгоистом! Мне никогда и в голову не приходило, что, устраивая себе удобную жизнь, я ранил твое достоинство.

Клэр с довольной улыбкой приняла признание Тома и великодушно заметила:

— Ты же не знал этого, Том! Я не рассказывала тебе о своем прошлом, потому что стыдилась его.

— Тебе нечего стыдиться, любимая. — Он снова сжал ее в объятиях, и от удовольствия у Клэр перехватило дыхание. — Но когда-нибудь я полюбопытствую о некоторых эпизодах твоей жизни в фургоне мнимого лекаря. Ведь я же рассказывал тебе о своей жизни в прериях!

— Это же совсем другое дело! — Клэр даже передернулась, вспомнив несколько таких «эпизодов». — Кстати, ты обещал рассказать мне о том, как в первый раз увидел аппалузцев.

И Том в свою первую брачную ночь принялся рассказывать о лошадях, потом плавно перешел на смешные случаи из своей юности. Клэр жадно слушала, не понимая, как хитро он выманивает ее из своей скорлупы. Почувствовав себя в полной безопасности в объятиях Тома, она в свою очередь поведала ему несколько историй из своего детства. Несмотря на свою недавнюю решимость никогда не вспоминать о своей прежней жизни, лежа в объятиях мужа, Клэр начала рассказывать то, о чем годами не решалась говорить! И когда Том весело смеялся над какими-то деталями, ее истории не казались такими уж горькими. Благодаря смягчающему эффекту времени и любви, даже Клэр находила в них кое-что забавное.

Наконец Том крепко обнял жену, словно старался вытеснить всю ее боль и наполнить освободившееся место своей любовью.