Рядом со мной - Брук Монтгомери

— Ладно, — вздыхает она и больше не настаивает.

Я устала до дрожи, глаза опухли от слёз, тело ломит от сидения в этом кресле, но мне всё равно. Пока он не придёт в себя, я не уйду.

Через паузу я поворачиваюсь к ней.

— Он спал в кузове своего пикапа только потому, что я сказала, что ему лучше не ночевать у меня. Если бы не сказала, он бы остался в доме — в безопасности. Не пошёл бы в амбар, не попал бы туда...

— Ноа, — она кладёт ладонь мне на плечо. — Хватит терзать себя этими «если бы». Он сам выбрал пойти туда. И если бы не он, все твои лошади сгорели бы. Если бы я не была у тебя в ту ночь и не почувствовала запах дыма, не вызвала бы 911, и огонь мог перекинуться на дом. Ты не виновата в том, что не пустила его переночевать. Он сам выбрал тебя защищать. И зная Фишера, он бы и не передумал.

Я понимаю, что она права, но легче мне не становится. Он страдает из-за меня.

Приходит медсестра, и мы отходим, чтобы она проверила его состояние. Она говорит, что с учётом ситуации он держится хорошо. Как только уровень кислорода стабилизируется и лёгкие немного очистятся, ему снизят дозировку лекарств, и он начнёт просыпаться.

— Его сын уже приехал? — спрашивает она.

— Нет, я звонила и писала, но всё уходит на автоответчик.

— Когда появится, пожалуйста, дайте нам знать, — говорит она с тёплой улыбкой.

Как только она уходит, Магнолия хмурится.

— Странно, что Джейс до сих пор не объявился, да?

Я киваю.

— Да, он же только вчера у меня был. Говорили про идеи оформления дома, он даже готовил нам тако. Ни слова о том, что куда-то уезжает.

— Ты звонила в его офис?

— Звонила. Сказали, он сегодня выходной.

— Может, кому-то из твоих братьев стоит заехать к нему домой?

— Хорошая мысль. Попросим Вейлона — он меньше всех склонен лупить людей просто за то, что они существуют.

Она усмехается — не поспоришь.

Ноа: Не могу дозвониться до Джейса, он сегодня не работает. Не заскочишь к нему домой проверить, там ли он? Он ничего не знает о Фишере.

Вейлон: Могу я сначала его малость побить?

Я закатываю глаза. Слишком волнуюсь, чтобы смеяться над его «юмором».

Ноа: Серьёзно, Вейлон! Фишер в критическом состоянии, и его сын должен знать.

Вейлон: Ладно. Сейчас поеду, потом отпишусь.

Ноа: Спасибо! Скажи ему, что Фишер держится, но ему правда стоит приехать.

Вейлон: Принято.

— Всё, он поехал, — сообщаю я.

— А ты готова рассказать Джейсу, почему так убиваешься из-за его отца? — спрашивает Магнолия.

— Не думаю, что сейчас подходящее время. Он знает, что мы друзья.

— Да, но даже твой папа с братьями уже начинают что-то подозревать. Никто из них не понимает, почему он так тебя опекает… просто как друг. Или почему ты отказываешься отойти от него хоть на шаг. Я соврала ради тебя, сказала, что ты напоминаешь ему его дочь, а он для тебя — как отец.

Я хлопаю её по ноге и морщусь от отвращения.

— Магнолия! Это же мерзко. Немедленно в тюрьму. Боже мой!

Она разражается смехом.

— Да шучу я! Расслабься. Меня саму чуть не стошнило от этой мысли.

Я качаю головой, улыбаясь.

— Меня тоже.

— Зато ты хоть улыбнулась.

Спустя двадцать минут приходит сообщение от Вейлона.

Вейлон: Никто не открыл. Оставил записку на двери — вдруг вернётся раньше, чем проверит телефон.

Ноа: Хорошо, спасибо.

— Джейса дома тоже нет. Да где он, чёрт возьми, может быть?

— Может, у него тайная девушка? Ночевал у неё, — предполагает она.

— Это объяснило бы, почему его нет дома, но не почему он не берёт трубку.

— А во сколько он ушёл? Когда я приехала, его уже не было.

— Минут за пятнадцать до тебя. То есть не поздно. Примерно в семь. Где он мог быть с тех пор и до сих пор?

Я хмурюсь.

— Говорю же — у него был секс-звонок.

Я фыркаю.

— Где бы он ни был, лучше бы поскорее явился.

— Привет, милая. Мы принесли тебе ужин, — мама заходит в палату вместе с бабушкой Грейс. Прошёл час с тех пор, как Магнолия ушла. Я знала, что она нервничает, сидя тут без дела, поэтому уговорила её поехать домой. Обещала, что напишу ей позже.

Я хмурюсь, глядя на контейнеры в их руках.

— У меня совсем нет аппетита. Прости.

— Тебе нужно есть и заботиться о себе, — строго говорит мама. — Фишер бы не хотел, чтобы ты голодала. Я ещё и лекарства твои принесла.

— Я не голодаю. Просто не хочется.

— Я приготовила твое любимое — персиковый коблер, — улыбается бабушка.

Я улыбаюсь ей в ответ — пусть и совсем чуть-чуть.

— Спасибо.

Чтобы не расстраивать маму, я заставляю себя съесть спагетти с фрикадельками, а потом десерт.

Они рассказывают, что весь город говорит о пожаре и о том, как Фишер спас наших лошадей. Нет сомнений, он герой. Мне бы только увидеть его тёплые карие глаза и услышать хрипловатый голос.

Мама делится новостями о ранчо и сарае. Пожарные тушили огонь восемь часов. Сейчас начинают разбирать записи с камер наблюдения. Завтра начнут расследование — как и где начался пожар.

— Джейс так и не появился? — спрашивает мама.

— Нет. Я волнуюсь за него. Но я уже всё перепробовала: звонила, писала, спрашивала на работе, ездила к нему домой.

— Шериф тоже его ищет. Уверена, найдут, — говорит мама, её тёплый взгляд немного меня успокаивает.

Когда я рассказала папе, что Джейс не отвечает и дома его нет, он сообщил шерифу Вагнеру.

— Я знаю, ты не хочешь отходить от Фишера, но, может, хотя бы на ночь? Ты же не сможешь спать в этом кресле, — мама смотрит на меня с тревогой. — Я могу устроить тебе диванчик.

— А я попрошу того симпатичного врача принести подушку и одеяло, — добавляет бабушка.

Я хихикаю.

— Хорошо, но не уверена, что смогу заснуть сегодня.

Мама встаёт, гладит меня по плечу, поправляет растрёпанные волосы и начинает наводить порядок в палате.

— Можешь подвинуть его поближе к кровати? — прошу я. — Не хочу даже на такое расстояние отдаляться от него.

— Подвину, насколько смогу. Но не хочется мешать медсёстрам, если им понадобится доступ, — объясняет она.

Медсёстры заходят каждый час, проверяют показатели, говорят, чтобы я набралась терпения, и уходят. Врач приходил один раз, но пока Фишер не очнётся,