Между строк - Ирина Фуллер

решила, что придумала остроумный ответ, и теперь хотела знать, как Кинг выкрутится.

Он издал смешок и, продолжая смотреть в глаза, покачал головой.

— Думаю, нет, но лучше бы проверить.

Повисла пауза. Он имел в виду…

— Что?

— Дело не только в одежде, конечно, — проговорил Артур спокойно, будто предыдущего комментария не было, — но и в том, как человек держит себя. Элиза не только стала выглядеть и говорить, как леди, она стала чувствовать себя так. И это изменило ее, нравится вам это или нет. Помните этот момент, когда профессор Хиггинс сказал, что она понравилась ему больше, когда кинула в него тапками, чем когда приносила их? Что она пыталась угодить ему во всем, и потом удивлялась, почему он не заинтересовался рабом?

Эти слова неприятно резанули по ее самолюбию, хотя он, конечно, был прав. То, какой она была с ним во время стажировки, не нравилось даже ей самой. Чего же она ждала от Артура? Что он восхитится ее умом и тонкой душевной организацией, скрытой за неловкостью, смущением и стремлением во всем угодить ему?

И все же…

— То есть по-вашему, только леди достойна любви, а с простой цветочницей этот ваш профессор Хиггинс мог обращаться как с пылью под ногами?

— Нет, разумеется, — Кинг задумчиво посмотрел на потолок. — Но пойнт в том, что всего лишь речь заставила Элизу измениться внутренне. Не платья. В конце мы знаем, она понравилась профессору Хиггинсу, так, что он не хотел ее отпускать. Понравилась потому, что сама поняла свою ценность. Она не стала другой красоты, не преобразовалась внешне, а только изменилась внутренне. Через речь обрела ощущение себя другой, достойной, чтобы с ней обращались не как с цветочницей, а как с леди.

— Мужчины любят глазами, — упрямо заявила Констанция. — И профессору Хиггинсу Элиза тоже приглянулась, когда стала выглядеть иначе. А пока она была слишком проста для него, он и не приглядывался к ее душе.

— То ли дело женщины. Кстати, а что там Валера? Почему бы вам не дать ему шанс?

— Да при чем здесь Валера, что вы его все время вспоминаете?

— А вы мне скажите, если бы Валера выглядел как этот переплетчик, которого вы подумали за персонажа из женского романа, он бы вас так же раздражал?

— Да, — не медля ни секунды, ответила Констанция, хотя и понимала, что лукавила.

Кинг просто усмехнулся, очевидно, также подозревая ее во лжи. Хотя вообще-то Констанция уже доказала, что внешность для нее — не главное, когда отказала Эдику. Он был красавчиком!

Правда, надо было признать, что если бы Валера выглядел не так жалко, у него было бы гораздо больше шансов на хотя бы какое-то нормальное общение.

— Хорошо, я понял, вы чувствуете родство душ с Элизой Дулиттл. И считаете, что вам одинаково не повезло с наставником. Как хотите. Я не стану извиняться за то, что четыре года назад романтически вы мне не нравились. И что сейчас я нахожу вас совсем другой и более привлекательной.

Констанция ощутила, как вспыхнули щеки. Она сделала еще один глоток чая.

— И вы своего стажера тоже не балуете, — добавил он после паузы, — заставили в выходной день не спать всю ночь, сидеть в машине. Я вас такое не заставлял…

Она открыла рот, чтобы возразить и подробно описать каждый из сотни случаев, когда она возвращалась домой за полночь, вставала в три утра, сидела сутки над отчетами и много чего еще, но он примирительно поднял ладони:

— Ладно, ладно, не надо сейчас вываливать на меня все свои воспоминания о том, как ужасно я с вами обращался. У меня было всего две задачи: обучить вас и не дать совершить ошибку, о которой пожалеете.

Справился только с одной.

— Оставим прошлое в прошлом, — продолжил Артур. — А Элизу Дулиттл — профессору Хиггинсу.

Констанция не хотела уходить. Было так уютно сидеть с Кингом на залитой утренним светом кухне, наблюдать блики на золотой каемке чашки и просто разговаривать. Поэтому она позволила себе вернуться к важной теме, которую можно было счесть веским поводом продолжить беседу.

— Что вы думаете насчет Егора, как его освободить? — спросила она. — Если даже целый отдел исследователей не смог…

Артур закинул ногу на колено, демонстрируя голые лодыжки, и задумчиво глянул вдаль.

— Мое предположение: нужно создать обычный разрыв. Он ваш друг, если кто-то и сможет испытать достаточно сильные эмоции при чтении, чтобы создать такой разрыв, то это вы.

Констанция с сомнением склонила голову набок.

— После того случая в Летнему саду, когда мы с вами впервые встретились, я ни разу больше не оживляла персонажей.

— Я знаю. Но что делать? Так Егор останется в книге, пока специалисты Основного Фонда не научатся делать контролируемый разрыв. Я не вижу другого выхода для вас, кроме пробовать.

— Вы правы. Начну сегодня же… — она прикрыла рот ладонью, чтобы зевнуть, и добавила: — или завтра. А сейчас мне нужно ехать, Аврелий уже, наверное, съел все свои мятные пряники, — сообщила она, вставая. — Спасибо за чай и за информацию по книге.

Артур проводил ее в прихожую, подал пальто.

— Вы все-таки выглядите уставшей, — заметил он. — Вам надо больше заботиться о себе и хорошо спать.

— Я забочусь о себе, когда беру новые дела, потому что люблю свою работу, — отозвалась она, поправляя перед зеркалом красный берет, — как говорилось в «Пигмалионе», «счастлив тот, кому любимое занятие приносит доход».

С этим Кинг согласился. В дверях она посмотрела на Артура через плечо. Каким уютным он выглядел в своем шелковом халате и выглядывающей из-под него пижаме. Время с ним вдруг показалось более желанным, чем охота. И все же она ушла прочь.

Эпизод 1. Глава 4

Аврелий отчитался: за время отсутствия Констанции на прогулку выходил очень смешной мопс, который все лез к овчарке, произошла драка между двумя пьяными мужиками, молодой человек оставил мусорный пакет у скамейки и сел в серебристый форд. Затем из парадной выскочил мужчина в трусах и майке и перепарковал свою машину на место форда.

Совершенно бесполезная информация.

Констанция надеялась, что Элиза и ее новая подруга все же выйдут на прогулку или решат пробежаться до магазина. Не хотелось тратить все выходные на то, чтобы сидеть в машине.

Скоро