Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

правда и должна быть жестокой, иначе ее снова завернут в красивую ткань и спрячут подальше.Кресло принесли быстро. Широкое, с высокими подлокотниками, обитое темной кожей. Две служанки вошли за капитаном Гартом и почтительно склонились. Обе немолодые, крепкие, с закрытыми лицами людей, привыкших выживать при больших господах.Марина позволила им помочь себе пересесть. Мир на миг поплыл, но она вцепилась в подлокотник и переждала.— Куда? — спросил Эйран.— Какие три комнаты?Он перечислил:— Малые покои у северной галереи. Комнаты в башне над зимним садом. И покои прежней хозяйки восточного крыла.При словах «прежней хозяйки» Мира едва заметно вздрогнула.Марина заметила.— Чьей прежней?Эйран ответил не сразу.— Моей бабки. Леди Эстеры.— Чем она прославилась?— Удержала Дрейкхолд во время южного мятежа, пока ее муж воевал у перевала.— Подходит.— Эти покои давно закрыты.— Еще лучше. Меньше чужих следов.Ровена наверняка будет против.По лицу Эйрана Марина поняла, что угадала.— Восточное крыло холоднее, — сказал он.— Я пережила измену, смерть и букет вашей любовницы. Холод переживу.Гарт отвернулся к окну, но Марина успела заметить, как у него дрогнула щека.Эйран раздраженно сказал:— Везите леди Дрейкхолд в покои леди Эстеры. Гарт, выставить охрану. Никого без ее разрешения не впускать.Марина подняла глаза.— Даже вас?Тишина.Гарт смотрел строго перед собой.Мира почти перестала дышать.Эйран медленно произнес:— Если вы хотите войны за каждую дверь…— Я хочу право закрывать дверь перед человеком, который вчера забыл, что я жена, а сегодня вспомнил, что я проблема.Он долго смотрел на нее.Потом сказал:— Даже меня.Марина кивнула.— Хорошее начало.— Не обольщайтесь. Это не уступка. Это мера безопасности.— Называйте как хотите. Мне важен результат.Кресло покатили к двери.Марина впервые за время пробуждения выехала из комнаты Ливии.Коридор встретил ее холодом, камнем и взглядами.Замок Дрейкхолд был не просто большим. Он был тяжелым. Высокие стены из черного камня, узкие окна, бронзовые светильники в виде драконьих голов, ковры с гербами, на которых черное крыло закрывало серебряную гору. В каждом повороте чувствовалась древняя власть. Не уютная, не человеческая. Такая власть не просит любви. Она требует подчинения.Слуги вдоль стен замирали, кланялись и тут же опускали глаза. Но Марина чувствовала их взгляды спиной.Жива.Очнулась.Не плачет.Едет не туда, куда велели.Слухи уже бежали впереди кресла быстрее пажей.У лестницы стояла леди Ровена.Видимо, ее тоже предупредили. Она смотрела на процессию так, будто Марина приказала вынести из сокровищницы родовую корону и поставить ее на кухонную полку.— Что это значит? — спросила она.Эйран ответил:— Ливия переходит в покои леди Эстеры.— Нет.Одно короткое слово. Привычное. Железное.Марина подняла руку, и служанки остановили кресло.— Доброе утро, леди Ровена. Хотя для этого дома оно, кажется, становится все менее добрым.Ровена проигнорировала ее.— Эйран, покои Эстеры закрыты сорок лет.— Их откроют.— Там родовые вещи.— Тем лучше, — сказала Марина. — Напомнят всем, что жены Дрейкхолдов иногда тоже принадлежали к роду, а не к мебели.Ровена повернула к ней лицо.— Вы не имеете права.— На теплую комнату после потери крови? Или на память о женщине, которая удержала этот дом, пока муж воевал?— Не прикрывайтесь именем Эстеры.— А вы не прикрывайтесь традициями, когда речь о желании запереть меня там, где вам удобно.Эйран тихо произнес:— Мать.В этом слове было предупреждение.Ровена услышала. Губы ее стали тонкими.— Ты позволяешь ей слишком много.— Я позволяю ей жить.— Жизнь без разума разрушает дом.Марина неожиданно устала.Не телом даже — душой. Сколько женщин до нее слышали это? Не так, значит, иначе. Не спорь. Не выноси. Не позорь. Не разрушай дом. Будь мудрее. Сохрани лицо. Проглоти боль ради общего блага.— Леди Ровена, — сказала она тихо, и от этой тишины все вокруг замолчали, — дом разрушает не женщина, которая перестала молчать. Дом разрушает мужчина, который предал клятву, и семья, которая решила спасать не правду, а занавеси.Ровена смотрела на нее долго.Потом перевела взгляд на Эйрана.— Ты слышал?— Слышал.— И промолчишь?Он посмотрел на Марину.В его лице что-то дернулось. Гордость? Раздражение? Вина? Все вместе.— Сегодня да.Ровена отступила на шаг.Для такой женщины это было почти поражение.— Открыть восточное крыло, — приказал Эйран.Гарт кивнул стражнику у лестницы.Процессия двинулась дальше.Марина сидела прямо, хотя спина горела от напряжения. Каждый поворот давался ей труднее. Холод просачивался под халат, в ране пульсировала боль. Но она не позволила себе прикрыть глаза. Не сейчас, когда весь замок смотрел.Они поднялись на второй ярус, прошли галерею с портретами. Женщины в темных платьях смотрели со стен сурово, почти неприязненно. Жены Дрейкхолдов. Матери наследников. Хранительницы крови.Сколько среди них было счастливых?Сколько — удобных?Сколько — таких, как Ливия?В конце галереи висел портрет женщины с серебряными волосами и тяжелым взглядом. Она стояла на крепостной стене, за ее спиной горело небо, а в руке был не веер и не цветок, а меч.Марина остановила кресло.— Это Эстера?Эйран подошел ближе.— Да.— Красиво смотрит.— Как?— Будто уже знает, что все вокруг идиоты, но дом все равно спасать ей.Гарт закашлялся.Эйран бросил на него взгляд, и капитан мгновенно стал каменным.Марина впервые за день почувствовала нечто похожее на живое тепло. Маленькое, хрупкое. Смех, который не был болью.Покои Эстеры открывали долго. Замок на дверях оказался старым, упрямым, с темным налетом. Когда ключ наконец повернулся, изнутри потянуло пылью, холодом и сухим запахом закрытой комнаты.Двери распахнулись.Марина ожидала мрачный склеп.Но покои оказались неожиданно светлыми.Окна выходили на восток, туда, где за черными скалами тянулось серое море. Стены были обиты выцветшей серебристой тканью. У камина стояли два кресла. На столе под пыльным покрывалом угадывалась шкатулка. В глубине виднелась спальня с высокой кроватью и резным изголовьем. Все давно не тронуто, но не мертво. Скорее ждало.Марина почувствовала это сразу.Комната не отвергла ее.Наоборот, камень под колесами кресла едва слышно отозвался — низким, теплым гулом.Эйран резко посмотрел вниз.Мира вскрикнула:— Миледи…На полу, там, где остановилось кресло, тонкой серебряной линией вспыхнул узор. Крыло. Такое же, как на запястье Марины, только светлое.Свет пробежал по камню и исчез.В коридоре кто-то испуганно зашептался.Эйран побледнел.Марина положила ладонь на подлокотник и тихо сказала:— Кажется, леди Эстера не против.Никто не ответил.Да и не требовалось.Иногда стены говорят убедительнее людей.Эйран отдал короткие распоряжения: растопить камин, сменить белье, принести горячую воду, проверить окна, поставить охрану. Гарт остался у дверей, служанки бросились выполнять.Марина позволила Мире помочь ей пересесть в кресло у камина. Сил почти не осталось. Но внутри, под усталостью, уже горел тонкий упрямый огонь.Эйран задержался у двери.— Я пришлю архивариуса.— Сегодня.— Сегодня.— И мои счета.— Ваши личные счета хранятся у управляющего.— Тогда управляющего тоже.— Вы едва держитесь в кресле.— Зато прекрасно держу память. Не надейтесь, что