Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

почти улыбнулась.— А Селеста?Лицо служанки сразу стало напряженным.— Леди Вирн живет здесь как гостья рода уже три месяца.— Три месяца?Внутри Марины холодно шевельнулась злость.Три месяца любовница в доме жены.Какой щедрый северный уклад.— Да, миледи. Официально — по приглашению леди Ровены, чтобы помогать с целительскими чарами после трещин у Сердца рода.— Она целительница?— Магичка крови и восстановления. Не такая, как дом Вир обычно, но училась у них. Говорят, ее дар редкий.— И бывшая невеста Эйрана.Мира опустила глаза.— Да.— Почему они не поженились?— Старый договор. Дом Дрейкхолд должен был взять жену из Арденов.— Меня.— Вас.Марина закрыла глаза на секунду.Кусочек памяти вспыхнул: свадебный зал, серые знамена Арденов, черные знамена Дрейкхолдов, Эйран у алтаря — красивый, холодный, чужой. Ливия с букетом белых цветов, пальцы ледяные. Он надел кольцо и сказал клятву без дрожи в голосе. Она тогда решила, что сдержанность — это благородство.Бедная девочка.— Он любил Селесту?Мира замялась.— В замке так говорили.— А что говорил он?— Лорд Эйран мало говорит о чувствах.— Зато поступками все объяснил.Мира прикусила губу.— Простите.— Не извиняйся за него.Это вышло резче, чем Марина хотела. Она выдохнула, смягчила голос:— Продолжай.— После свадьбы леди Селеста уехала. А три месяца назад вернулась. Сначала все было… прилично. Потом она стала чаще бывать в западном крыле. Лорд принимал ее в кабинете. Леди Ровена говорила, что это дела рода. А вы…— Я?— Вы старались не замечать.Нет, не Марина.Ливия.Она старалась быть достойной. Не скандалить. Не унижаться ревностью. Не навязываться мужу. Ждать, пока он оценит терпение. Как много женщин умирает не от измены, а от воспитания.— Вчера была годовщина брака?— Да.— Ливия готовилась?Мира кивнула, и глаза ее снова покраснели.— Вы велели достать серебряное платье. То, которое надели утром после свадьбы. Сказали, что ужин будет тихим, без гостей. Потом пришла записка от лорда, что он задержится на совете.— Записка сохранилась?— Должна быть в шкатулке.— Принеси.Мира метнулась к туалетному столу, открыла тонкий ящик, достала резную шкатулку и подала Марине.Внутри лежали письма, ленты, маленький высохший цветок, несколько украшений. И сверху — записка на плотной бумаге с черной печатью.Марина взяла ее осторожно.Почерк был строгий, угловатый.«Ливия, не ждите меня к ужину. Дела рода требуют моего присутствия. Э. Д.»Ни обращения по имени в начале. Ни сожаления. Ни обещания зайти позже.Дела рода.Марина перевернула записку. Бумага пахла дымом и чем-то терпким.— Это его почерк?— Да, миледи.— Он сам писал?— Я не знаю.— Кто принес?— Один из младших пажей. Лин.— Найти его.Мира испуганно посмотрела на дверь.— Сейчас?— Не сейчас. Запомни. Он нужен.Марина положила записку рядом.— Что было потом?— Вы долго сидели у окна. Потом велели никого не звать и ушли в западное крыло.— Зачем?— Я думала, к лорду.Нет.Память подсказала иначе.Ливия получила вторую записку.Не на плотной бумаге. На маленьком клочке, без подписи:«Если хотите знать, почему муж не пришел к вам в годовщину, загляните в комнату алых гобеленов».Марина медленно выпрямилась.— Было еще письмо.Мира нахмурилась.— Какое?— Маленькое. Без печати.— Я не видела.— Ливия его сожгла?Осколок памяти: пламя свечи, чернеющий край бумаги, дрожащие пальцы.— Да, — ответила сама себе Марина. — Сожгла.Мира смотрела на нее с тревогой.— Вы вспомнили?— Немного.И этого «немного» хватило, чтобы понять: Ливию не просто случайно занесло к комнате, где муж был с Селестой. Ее туда направили. Аккуратно. В самый больной час.— Кто знал, что Ливия готовит ужин?— Я. Кухня. Леди Ровена, наверное. Она велела не подавать лишние блюда, если лорд не придет.— Селеста?Мира помрачнела.— Леди Вирн узнает все, что хочет.— Значит, узнаем, кто ей помогает.Марина отложила шкатулку.В дверь снова постучали.На этот раз не резко, а вежливо. Почти мягко.Мира побледнела.— Кто там?Снаружи раздался женский голос:— Леди Ливия? Это я. Селеста. Я так волновалась за вас.Марина закрыла глаза.Ну конечно.Не прошло и часа.Она открыла глаза и посмотрела на Миру.— Ты никого не звала?— Нет, миледи!— Значит, ей уже доложили, что я очнулась.Голос за дверью стал чуть слаще:— Миледи? Позвольте войти. Я не задержу вас. Мне важно знать, что вы живы… то есть что вам лучше.Марина медленно усмехнулась.Даже в оговорке яд.Живы.Как жаль, наверное.— Мира, открой дверь.— Но вы же сами сказали…— Открой. Но останься рядом.Служанка подчинилась.Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина в платье цвета густого вина.Селеста Вирн была красива той красотой, которую не забывают и не прощают. Светлые волосы уложены мягкими волнами, кожа безупречная, глаза голубые, влажные, будто всегда готовые к слезам. На шее — тонкая золотая цепочка с рубином. Платье закрытое, приличное, но сидело так, что каждый изгиб казался случайным оскорблением жене в больничной постели.Она держала в руках небольшой букет белых цветов.Белых.Марина вспомнила свадебный букет Ливии.И сразу поняла: случайностей здесь не будет.— Ливия, дорогая, — сказала Селеста и шагнула внутрь. — Какое счастье, что вы пришли в себя.Она произнесла это так ласково, что человек со стороны поверил бы каждому слову. Марина в прежней жизни тоже знала таких женщин. Они не повышают голос. Не пачкают руки. Просто приходят с букетом туда, где еще пахнет кровью, и смотрят, сколько ты выдержишь.— Остановитесь, — сказала Марина.Селеста замерла на середине комнаты.— Простите?— Вы не получили разрешения подходить к моей кровати.Голубые глаза удивленно расширились.— Я только хотела…— Я знаю, чего вы хотели. Поэтому и остановила.Мира у двери едва дышала.Селеста быстро взяла себя в руки. Губы ее дрогнули печальной улыбкой.— Вам нездоровится. Я понимаю. После такого потрясения любая женщина может говорить резкости.— После какого именно потрясения? Уточните.— Ливия…— Нет, правда. После измены мужа? После вашей заботы о нем в комнате алых гобеленов? Или после того, как меня нашли у алтаря с рассеченным запястьем?Селеста побледнела. Не от стыда — от того, что слова прозвучали вслух.— Я не хотела причинить вам боль.— Тогда странно, что вы так точно выбрали место.— Место?— Рядом с моим мужем.Тишина ударила по комнате.Селеста медленно опустила букет.— Вы несправедливы.— Возможно. Но, в отличие от вас, я хотя бы имею на это право.— Я пришла с миром.— Вы пришли проверить, насколько я сломана.Глаза Селесты блеснули. На долю мгновения из них ушла влага, и под ней показался металл.Вот ты какая.— Лорд Эйран беспокоится о вас, — сказала она тихо.— Настолько, что прислал вас?— Нет. Я пришла сама.— Еще хуже. Значит, вы решили, что имеете право входить в покои его жены без приглашения.— Я была частью этого дома задолго до вас.Марина медленно улыбнулась.— Но женой стали не вы.Удар попал.Селеста застыла. Букет в ее пальцах едва заметно