Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

цепляясь за аптекарские баночки, корзины с травами, какие-то бутылочки. Вероятно, часть этого принёс лекарь. Я подошла к тумбочке, быстро осмотрела ее требования.

Тысячелистник. Хорошо. Календула. Прекрасно. Зверобой… идеально. Осталось найти чистую посуду и кипяток.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Александр.

— Что вы здесь делаете? — спросил он холодно, его взгляд был тяжёлым и недовольным.

Он говорил «вы», но интонация была такая, будто это обращение он выплевывал сквозь зубы.

Я медленно обернулась, держа в руках баночку с календулой.

— Спасаю вашего гостя! — произнесла хмуро. — А вы мне мешаете.

Муж стиснул кулаки.

— Насколько мне известно, никакого лекарского образования у вас нет, — гневно проговорил он, — а использовать темный шаманизм я вам не позволю! Не хватало еще, чтобы Григорий погиб от рук необразованной девки!

Я уставилась на Александра в возмущении.

— За девку ответите… — процедила презрительно и отвернулась, решив не обращать на наглеца никакого внимания. Пациент больше не мог ждать…

Глава 7 Очнулся...

Время расплывалось в бесконечный, вязкий поток, в котором я тонула. Пламя свечей дрожало на канделябрах, отбрасывая длинные тени по стенам, а запах лекарственных трав пропитал мою одежду, волосы, кожу.

Молодой человек на кровати дышал тяжело и прерывисто, с губ слетали хриплые вздохи. Его бледное лицо казалось ещё более мертвенно-белым в тусклом свете. Повязка, которую я накладывала несколько часов назад, уже пропиталась кровью, но не свежей, а запёкшейся. Это было хорошо — активного кровотечения больше не было.

«Лихорадка. Обычный посттравматический шок. Температура выше нормы. Нужно сбивать. Но чем?»

Я проверила повязки: бинты чистые, без следов новых подтёков. Склонилась над ним, прислушалась к его дыханию. Лёгкие звучали чисто. Хорошо.

На тумбочке рядом стояли мои импровизированные аптечные средства: таз с холодной водой, в который я окунала тряпки, а затем клала их на его горячий лоб и грудь, несколько отваров, настоянных на тысячелистнике и коре ивы. Последний — для обезболивания и жаропонижения.

— Живи, парень, — бормотала я, смачивая новую тряпку в воде. — Мы с тобой ещё не закончили.

Понимала, что тело местной Вари, в котором я оказалась, не приспособлено к такому напряжению. Мышцы ныли, глаза закрывались, но останавливаться было нельзя. Я была в своей стихии — в борьбе за чью-то жизнь…

Лекарь появился ближе к полуночи. Пахло от него чем-то старым и прелым, как будто он сам был частью этого особняка.

— Что вы здесь делаете? — проворчал он, угрюмо глядя на меня из-под кустистых бровей.

— Спасаю его жизнь, — отрезала я, не поворачиваясь к нему. Нормальный доктор сам от пациента часами бы не отходил. А этот всё делает тяп-ляп…

Старик фыркнул, но подошёл к кровати, придирчиво осмотрел повязки, коснулся пальцами шеи пациента, проверил пульс.

— Неплохо, — пробормотал он, но тут же выпрямился, поправляя съехавшую на бок странную приплюснутую шапку. — Однако вам не место здесь, госпожа. Это неподобающе!

И посмотрел строго-строго, как на проститутку, соблазняющую приличного прохожего на обочине.

— Вы уверены? — я презрительно скривилась, сдерживая раздражение, которое кололо где-то под рёбрами. — А очень подобающе лекарю отсутствовать несколько часов? А если бы молодой человек умер? А если бы у него началась массивная вторичная кровопотеря из-за разошедшихся сосудов в повреждённой ткани? Или, допустим, гиповолемический шок? Знаете, что это такое? Это когда сердце не справляется с перекачкой крови из-за её критической нехватки. Давление падает, органы перестают получать кислород, и человек умирает. Медленно и мучительно. Или, может быть, вас бы устроил сепсис? Да, заражение крови — частое последствие огнестрельных ранений при отсутствии своевременной обработки раны и стерильных условий. А ещё могла начаться жировая эмболия — когда мельчайшие частицы жира из повреждённых тканей попадают в кровоток, закупоривая лёгочные артерии. В таком случае он задохнулся бы, синея на ваших глазах. Вас бы это устроило, лекарь? Подобающе ли это?»

Лекарь замер. На его лице отразилось совершенно растерянное выражение, потому что и половины из моих слов он не понял. Но похоже его напугал мой агрессивный и раздраженный вид, потому что на мгновение мне показалось, что он сейчас шлёпнется в обморок от моих слов. Руки старика дрогнули, и он поспешно убрал их за спину, словно боялся, что я начну перечислять ещё более ужасающие сценарии.

— Я… я не хотел… — пробормотал он, опуская взгляд. — Больной был в норме…

— Не хотели? Тогда не учите меня, что подобает, а что нет. Если вы считаете, что у вас хватит смелости, опыта и знаний, чтобы справляться с таким состоянием в одиночку, — прекрасно. Но я буду здесь до тех пор, пока раненый не выйдет из критического состояния. И никакие ваши «подобающие» нормы меня не остановят!

Лекарь отступил на шаг, кивнул и, буркнув что-то себе под нос, вышел из комнаты. Сбежал, короче…

Ну и прекрасно. Одним шарлатаном меньше. Правда, через несколько минут я остыла и немного пожалела о своей резкости. Чего ждать от темного средневековья, если тут даже женятся ради каких-то амбиций и выгоды? Мракобесие, не иначе!

Я выдохнула и вновь опустилась на стул у кровати. Мои руки всё ещё дрожали, но не от слабости, а от раздражения, которое я едва сдерживала. Этот мир и его обитатели начинали меня доставать. Неужели среди них не найдется хоть кого-то адекватного, добросердечного, простого???

Молодой человек на кровати слабо пошевелился, и я вздрогнула. Поспешно коснулась его лба холодной влажной тканью.

— Спи, парень. И выздоравливай поскорее…

Он судорожно выдохнул и снова погрузился в дремоту…

* * *

Чуть позже нечистая принесла Александра. Породистые черты отражали раздраженную надменность. Он вошел приглушенно и остановился в пороге, сверля меня неприязненным взглядом.

Я лишь взглянула на муженька через плечо и тут же занялась своим делом, продолжая меня компрессы на лбу больного.

— Варвара, — его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева, — немедленно покиньте эту комнату.

Я вновь подняла голову, взглянула на него и с лёгкой усмешкой покачала головой.

— Нет.

Вот так коротко и просто. В лоб, как говорится…

Александр стиснул кулаки, развернулся на каблуках и вышел, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула и приглушенно выругалась. Нет, ну что за придурок??? Тут человек на грани жизни и смерти, а он характер свой показывает. Точнее, полное его отсутствие…

Пустослов и трус. Сначала орёт, потом уходит. Интересно, он когда-нибудь осознает, что я всего лишь отражаю его отношение ко мне? Если ко мне относятся отвратительно, то и я жаловать никого не собираюсь…

* * *

Под утро я не выдержала и облокотилась на кровать, положив голову на