Формула любви для Золушки - Елизавета Красильникова

хочет посмотреть, быстренько взяли папки — и на ксерокс! Пройдем мимо приемной, может, увидим…

И женщина заговорщицки махнула рукой, взяла со своего стола бумаги и первая прошмыгнула в коридор. За ней побежали девчонки, а Саша, вцепившись в свою папку, приросла к стулу. Посмотреть или не посмотреть — вот какой жизненно важный вопрос она решала в сию минуту. Если не пойти, то снова придется рисовать в уме образ своей неизвестной соперницы (возможно, намного приукрашенный), снова вести с ней мысленные споры перед сном и терзать себя всяческими сомнениями. Если пойти, то представится прекрасная возможность воочию наблюдать объект страсти своего… возлюбленного. Да, именно возлюбленного! Саша только сейчас четко определилась в своих чувствах. «А если он мой возлюбленный, то какого черта!..» — Она вскочила из-за стола и побежала догонять остальных.

4

В коридоре уже никого не было, только Ольга Петровна явно дожидалась Сашу.

— Вот, возьми мою папку и отнеси ему. Секретарша уже ушла, так что заходи прямо в кабинет. Скажи, что я попросила тебя это срочно передать. Иди-иди, хоть поглядишь! — И, не дав Саше опомниться, втолкнула ее в приемную.

Преодолев головокружение, Саша открыла дверь кабинета. Картина была такова. Вадим Александрович сидел в своем высоком кресле, нахмурив брови и приложив козырьком ладонь ко лбу. Другой рукой он держал карандаш и нервно постукивал им. Взгляд его был направлен на стол, как будто он разглядывал там что-то безумно важное для себя, хотя никаких бумаг перед ним не было.

На краю огромного стола, изящно зацепив ногу за ногу, сидела Мадам (это прозвище ей очень подходило) лет двадцати восьми, а может, и всех тридцати. В лакированных черных сапожках на нереально высоких каблуках, в тончайших колготках цвета загара. Выше находились еле угадываемая черная мини-юбка, кожаный приталенный пиджак в сиреневую и белую клетку и красная шляпка с небольшими полями. Рядом с ней небрежно были кинуты на стол маленькая черная лакированная сумочка и красные кожаные перчатки.

Мадам была яркой блондинкой, чересчур яркой («Видимо, крашеная», — злорадно подумала Саша). Шляпка была дополнена короткой вуалькой, так что глаз Саша не разглядела, зато заметила пухлые губки цвета кармин, сложенные в презрительный бутон, и маленький точеный, но слегка вздернутый носик. В принципе фиолетовый и красный цвета ей, конечно, были к лицу… по отдельности. О вкусах не спорят, но Саша даже в кошмарном сне не могла бы надеть фиолетовое с красным.

В отличие от Вадима Александровича его посетительница уставилась куда-то на стену, где висела карта мира, утыканная маленькими флажками. Саша сразу сообразила, что между Вадимом и его дамой произошла не очень приятная сцена и она застала их как раз в конце объяснений. Они были похожи на поссорившихся детей, но, видимо, между ними не все было выяснено до конца, так как Мадам и не собиралась уходить.

Вадим оторвался от изучения крышки стола и метнул гневный взгляд на Сашу.

— В чем дело? — резко спросил он, вставая с кресла и скрещивая на груди руки.

— Вот документы. Ольга Петровна просила вам их передать, сама не смогла, и я… Извините.

Саша положила папку на стол рядом с сумочкой Мадам и поспешила к выходу, но Вадим вдруг остановил ее:

— Александра, постойте! Мне нужно с вами переговорить. Виолетта Максимовна уже уходит. — И он исподлобья взглянул на женщину, нервно играя желваками.

Дама нехотя соскользнула со стола и, ни слова не говоря, только хмыкнув, медленной походкой манекенщицы продефилировала из кабинета. Вадим подошел к двери, прикрыл ее и указал Саше взглядом на стул.

Саша представила себя сидящей на краю стола в такой же позе, как и эта особа, с таким же отсутствующим взглядом, с такими же жеманными повадками. «Я бы еще покусывала при этом пальчик или, например, дужку очков». Саша мысленно добавила штрих в эту композицию. Вадима она нарисовала себе оправдывающимся перед ней и кающимся в каких-то грехах, ну, допустим, в том, что он забыл поздравить с днем рождения ее любимого кота. А она бы его ни в коем случае не прощала! От такой душераздирающей картины Саше стало жутко весело, и она, сама того не желая, расплылась в довольной улыбке.

— Вам что-то показалось здесь смешным? — спросил Вадим с нотками угрозы в голосе.

— Нет-нет, что вы! Это я задумалась о своем… Вспомнила о своем коте… Извините.

— Почему вы все время извиняетесь, Александра? Такому работнику, как вы, нужно ходить с гордо поднятой головой, а вы все время смотрите куда-то в пол, прячетесь под стол… Да-да, под стол! Я сам вижу, когда захожу к вам в отдел. Что с вами происходит? На собеседовании вы произвели на меня лучшее впечатление. — Вадим посмотрел на Сашу так, как смотрят на тяжелобольного человека сочувствующие родственники.

Саша от волнения не знала, что и сказать. Кроме того, предчувствуя что-то нехорошее, она вдруг забыла, как вообще разговаривать! Пытаясь что-то произнести, она лишь молча шевелила губами.

Подобный конфуз с ней однажды случился в институте, когда она сдавала зачет по экономике. Самое интересное. что на семинарах Саша получала хорошие отметки, и преподаватель ее все время ставил в пример другим студентам. Она задавала умные вопросы, интересовалась предметом — в общем, была в центре внимания. А на самом зачете как язык проглотила. Ну просто ни звука из себя выдавить не может. Так ничего и не ответила, несмотря на наводящие вопросы и явные подсказки. Преподаватель был поставлен ее молчанием в тупик, но все же как лучшей своей студентке зачет оформил.

Вадим, не понимая Сашиного смятения, после неловкой (для Саши) паузы продолжал:

— Зря, очень зря, вы так себя недооцениваете. Я разговаривал с вашим топ-менеджером, и он дал мне на вас наилучшую характеристику. Можете считать, что испытательный срок вы прошли в два раза быстрее. — Вадим довольно взглянул на Сашу, ожидая от нее такой же реакции.

Но она, от волнения не успевая переваривать информацию, только моргала глазами и никак не могла взять в толк: если испытательный срок она уже прошла — это значит, что он выгоняет ее или все-таки хвалит?

Наконец, не выдержав Сашиного глупого молчания и отсутствия каких бы то ни было эмоций, Татаринов подошел к ней, легонько ткнул пальцем в плечо, заглянул в лицо и со смехом сказал:

— Алло, Александра! Вы меня слышите? Прием!

Саша фыркнула, закрыла лицо руками и закатилась громким смехом. Вадим, не предвидя такого поведения и думая, что девушка рыдает, растерялся, стал трясти ее за