Лето второго шанса - Морган Мэтсон

Оглядев собравшихся, в задних рядах я увидела Дэви и Генри в костюме. Он ободряюще смотрел на меня, поддерживая во мне уверенность, необходимую, чтобы начать.

Я посмотрела на собравшихся и поняла, что не паникую – ладони не вспотели, я не пытаюсь судорожно подобрать слова, а собираюсь просто говорить правду.

– Я всегда любила отца, – сказала я более уверенно, чем сама того ожидала. – Но по-настоящему узнала его этим летом и поняла, что все время он меня чему-нибудь учил. – Я глубоко вздохнула, но не оттого, что нервничала, а потому, что чувствовала, как к глазам подступают слезы, и хотела совладать с ними. – Например, он учил нас важности каламбуров. – Собравшиеся при этом засмеялись, и я немного расслабилась. – И что при каждом удобном случае надо есть мороженое, даже если скоро ужин, – я с трудом вдохнула. – Но самый важный урок этим летом он преподал мне о мужестве. Достаточно вспомнить, что ему предстояло и как смело он смотрел в лицо будущему. Он был настолько смел, что признавал свой страх. – Я утерла лицо ладонью, судорожно вздохнула и попыталась закончить свою речь. – Я просто рада, что мне удалось провести это время с ним. – У меня перехватило дыхание, и лица собравшихся расплылись у меня перед глазами. – Даже если этого времени было недостаточно, – закончила я, – или его было совсем мало.

Спотыкаясь, почти не видя ничего вокруг себя, я пошла на свое место. Снова заговорил священник, и запел Джексон Браун. Неожиданно меня крепко обнял Уоррен, и я заплакала у него на плече.

После этого объявили, что у нас дома будут поминки, и все стали подходить к гробу, чтобы попрощаться. В это время я сидела с Мерфи на коленях, чувствуя, что уже простилась с отцом под звездами. Дедушка, державшийся очень прямо в своей военно-морской форме, подойдя к гробу, положил в него фигурку, которую вырезал всю неделю, – крошечного взлетающего дрозда.

Я свернула на подъездную дорожку, заглушила двигатель и выдохнула. Я только что отвезла дедушку на автобусную станцию, где попрощаться с ним оказалось для меня труднее, чем я ожидала. Еще одно прощание. Для меня их было уже более чем достаточно.

После похорон мы медленно возвращались к тому образу жизни, который вели несколько недель назад, но вместо игры в «Риск» и просмотра фильмов стали говорить об отце. С каждой историей воспоминания о его болезни делались все более расплывчатыми, и для меня он стал таким, каким был прежде.

Я еще не привыкла к тому, что его нет среди нас, и любой пустяк мог заставить меня расплакаться. Однажды я нашла в белье один из чистых носовых платков отца и никак не могла решить, что с ним делать.

Но сегодня, вернувшись с автобусной станции, я прошла босиком по подъездной дорожке и на террасе увидела маму. Перед ней был большой конверт желтоватого цвета.

– Привет, – сказала я и села рядом с ней. – Что это? – Конверт заставил меня немного занервничать. Мама перевернула его, и я увидела выведенное на нем рукой отца слово «Тейлор». Дыхание у меня перехватило, и я в смущении посмотрела на маму.

Она подтолкнула конверт по столу ко мне.

– Вот, оказывается, в чем заключался загадочный проект вашего отца. Я нашла эти бумаги наверху, в чулане. Он написал каждому из нас.

Я взяла конверт и провела пальцами по своему имени. Мне не хотелось обидеть маму, но последние слова отца, обращенные ко мне, следовало прочесть в уединении.

– Извини, – я немного отодвинула стул от стола, – но…

– Иди, – ласково сказала мама. – А потом, если захочешь о чем-нибудь поговорить, я буду здесь. Ладно?

Я кивнула и встала со стула.

– Спасибо, мам.

Я осторожно взяла конверт и вышла с террасы. Вряд ли он представлял какую-то ценность хоть для кого-нибудь, но в данный момент был для меня дороже всего на свете. Оказалось, что я иду к причалу. На нем никого не было. Вечернее солнце сверкало на поверхности воды.

Я сбросила шлепанцы и пошла босиком по доскам настила, ощущая подошвами их тепло и думая, что уже середина августа, лето подходит к концу и скоро нельзя будет ходить босиком.

Я подошла к дальнему концу пристани и, бросив рядом с собой сумку, села, скрестив ноги. Затем, глубоко вздохнув, открыла конверт.

Я ожидала обнаружить там несколько листков бумаги, но в нем помещалось еще несколько конвертов. Я вытряхнула их на настил. Все они были запечатаны и подписаны аккуратным наклонным почерком отца: «Окончание старшей школы», «Окончание колледжа», «Когда получишь диплом юриста/доктора философии/мастера танца», «В день свадьбы», «Сегодня».

Я выбрала конверт с надписью «Сегодня», а остальные аккуратно сложила обратно, закрыла большой конверт металлической скобкой и убрала в сумку, придавив сверху бумажником и сотовым телефоном.

Затем открыла оставшийся конверт и, глубоко вздохнув, стала читать.

«Привет, малыш! Что нового?

Итак, ты читаешь это, а я совершил самую ужасную вещь, уйдя от мирской суеты на пару десятилетий раньше положенного срока. Я очень виноват, Тейлор, что поступил так по отношению к тебе. Надеюсь, ты понимаешь, что если бы это зависело от меня, если бы у меня была хоть малейшая возможность выбора, я никому не позволил бы забрать меня от вас, я бы изо всех сил этому воспротивился.

Надеюсь, ты уже поняла, что ближайшие годы я буду поблизости, чтобы давать тебе советы. Хочется верить, что некоторые из них окажутся тебе полезными. Очень жаль, что пришлось оставить тебя так рано. Но больше всего я жалею, что у меня никогда не будет возможности увидеть, кем ты станешь. Мне кажется, тебя, доченька, ждут великие дела. Может быть, ты сейчас закатишь глаза, но я это точно знаю. Ты – моя любимая дочь, и я знаю, что смогу тобой гордиться. Я уже и так горжусь тобой каждый день.

Меня не беспокоит то, с кем ты дружишь, как развлекаешься, учишься и так далее. Единственное, что меня немного тревожит, – твое сердце.

Я заметил в тебе, дорогая дочь, склонность убегать от того, что тебя пугает: от любви и доверия. Я был бы очень огорчен, если бы мой преждевременный уход побудил твое сердце закрыться и ты исключила для себя возможность любви. (Возможно, речь сейчас идет о реальной опасности.)

Но у тебя доброе, прекрасное и сильное сердце, которое заслуживает любви достойного человека. Когда понимаешь, что уже не откроешь новый месяц в календаре, появляется некое видение будущего. Я понял, что «Битлз» ошибались. Любовь – отнюдь не все, что нам нужно. Любовь – это и есть все что существует.

Будет страшно. Но я знаю, ты справишься. Знай, что, если есть хотя бы малейшая возможность, я буду с тобой. И знай, что я всегда любил и буду любить тебя.

Я положила письмо на колени и посмотрела на озеро. По щекам текли слезы, но я пока не утирала их. Я знала, что снова заплачу, когда стану перечитывать письмо. Я аккуратно убрала его в конверт и спрятала в сумку под бумажник, все еще удивляясь, что отец написал его. Сам факт, что он побеспокоился о том, чтобы обратиться ко мне в поворотные моменты судьбы, делал мысль о предстоящей жизни без него чуть менее невыносимой.