В Ад - Бренда К. Дэвис

вырвала ее у меня и дала мне пощечину так быстро и сильно, что я даже не заметила, как это произошло, прежде чем отшатнулась.

— Дьявольское отродье! — выплюнула она.

Я поднесла руку к горящей щеке, но впервые вместо гнева и унижения из-за ее действий я почувствовала странную отстраненность. Раньше я всегда задавалась вопросом, почему она ненавидит меня, почему не может полюбить, и теперь у меня были ответы. Возможно, ей все еще следовало любить меня. Несмотря ни на что, я была ее ребенком, но голоса сломили ее до такой степени, что она была неспособна заботиться обо мне.

Кобаль приблизился к ней, обнажив клыки и когти.

— Нет! — воскликнула я. Я восстановила равновесие и, спотыкаясь, двинулась вперед, чтобы помешать ему убить ее. — Нет!

— Ей не сойдет с рук то, что она ударила тебя! — прорычал он.

— Все в порядке. — Я втиснулась между ними. — Она больше не сможет причинить мне боль.

Мышцы Кобаля напряглись, когда он уставился на нее с ненавистью, которая буквально завибрировала в воздухе вокруг нас. Моя мать подтянула колени к груди и обхватила их руками, издав жалобный мяукающий звук.

— Демон, — простонала она.

Я попыталась оттолкнуть Кобаля, но он не сдвинулся с места.

— Я не позволю ей прикасаться к тебе таким образом, — заявил он.

— Она больше не причинит мне боли, ни физической, ни эмоциональной. — Я была удивлена, осознав, что верила в это. Она ранила меня своими словами больше раз, чем я могла сосчитать, била меня больше раз, чем я могла вспомнить, но она больше не могла причинить мне боль. Я столько раз верила в это на протяжении многих лет, снова и снова верила, что защищена от нее, но она все равно проскальзывала мимо, чтобы так или иначе пронзить меня насквозь. Для нее больше не было возможности ускользнуть.

— Она больше никогда не причинит мне вреда, — сказала я. Он не бросился на нее, но и не отступил. Повернувшись к ней, я встала между ними, пока говорила. — Что случилось с людьми в городе?

— Забрали. Мертвый город. Твой отец пришел забрать их, — сказала она певучим голосом, каким дети прыгают через скакалку на детской площадке.

— Люцифер был здесь?

— Он пришел за тобой. — Она хихикнула и снова посмотрела в телевизор. Те немногие винтики, которые еще оставались у нее в голове, начали откручиваться прямо у меня на глазах. — Он нашел только людей и детей.

— Почему он оставил тебя здесь? — спросил ее Корсон.

— Оставил сообщение для своей дочери.

— Какое? — Она уставилась в телевизор, вместо того чтобы ответить мне. Я встала перед телевизором, привлекая ее внимание к себе. — Что это за сообщение?

— Он знает правду, и ты тоже должна знать, — сказала она и ткнула в меня пальцем, прежде чем снова обхватить себя руками за ноги. — Если я сегодня поеду в город, можно мне купить кроликов?

В своей голове я услышала, как последний винтик с грохотом вылетел из ее мозга и ударился о землю. Что Люцифер сделал с ней? Что все ангелы сделали с ней?

— Какую правду? — я спросила.

— Думаю, вместо этого я бы предпочла цветы, — пробормотала она.

— Мама, какую правду?

— Не твоя мать, а просто сосуд.

— Она сломлена, — пробормотал Хок.

— Она уже давно сломлена, — сказала я, опускаясь перед ней на колени. — Где Гейдж и Бейли?

— Ну, они с ним, — ответила она и хлопнула в ладоши. — В конце концов, мы все родственники, и они тоже его родственники.

Я перевела взгляд на Каима, и ужас свернулся у меня в животе, как протухшее молоко.

— Люцифер знает, что я — смесь двух ангелов? — спросила я.

— Нет, или, по крайней мере, он не знал, — ответил Каим. — Я бы знал, если бы он был в курсе. Мы бы все знали, если бы Люцифер узнал, что Михаил размножался, находясь на Земле. Гнев, который он закатил бы, был бы слышен по всему Аду. Однако, если она, — он махнул рукой в сторону моей матери, — говорила с ним о голосах, и после того, как он увидел, что ты сделала с печатями, он, возможно, понял это.

— Он не мог заподозрить, что это потомок Михаила, — настаивал Рафаэль. — Ты ничего об этом не знал.

— Люцифер не дурак, и он не верит в вас, придурков! — огрызнулся Каим. — Михаил и Ариэль были единственными ангелами, которые ходили по Земле до падших. Если Люцифер подумает об этом, он во всем разберется. И поскольку Ариэль никогда не ходила вразвалочку с беременным животом, он очень быстро разберется, кто именно накосячил.

— О, — выдохнула я. — Мама, Люцифер сказал тебе, куда он ведет Гейджа и Бейли?

Ее глаза прояснились, и она оскалила зубы, глядя на меня.

— Отродье сатаны.

— Да, это уже установлено, — ответила я, нетерпеливо махнув рукой. — Ты была права, но куда делся сатана с Гейджем и Бейли?

— Когда мы поедем в город, я бы хотела покататься на пони, — сказала она и отвернулась от меня. — Поиграй в какие-нибудь игры, как мы, съешь еду, всю еду целиком. Голодная. Когда приедут грузовики, они заберут и меня тоже?

— Мама, пожалуйста, где они? — взмолилась я.

Она уставилась на экран через мое плечо.

— Я бы хотела съездить в город, поиграть в игры и послушать музыку, прежде чем ехать на грузовиках.

— Мама…

— Дьявольские глаза! Гнилое семя.

Она подняла руку, чтобы снова ударить меня, но я поймала ее за запястье, прежде чем она успела это сделать. Я удержала ее, когда она попыталась вырвать ее у меня.

— Нет! — прошипела я. — Я больше не боюсь тебя, и я не позволю Кобалю убить тебя, но ты никогда больше не ударишь меня. — Я хотела сказать ей, что она никогда больше не сможет так со мной разговаривать, но я не думала, что она понимает и половину того, что говорит.

Когда она снова дернула рукой и надулась, как капризный ребенок, я отпустила ее и поднялась. Кобаль не сводил с нее глаз, прежде чем перевести их на меня.

— Я найду твоих братьев, — поклялся он.

— Но что Люцифер сделает с ними до этого? — я спросила. — Из-за меня, из-за них, — я ткнула пальцем в Рафаэля, — Гейдж и Бейли, возможно, страдают прямо сейчас!

Кобаль взял мою руку и прижал ее к своей груди.

— Я найду их.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бурлящие эмоции. Если кто-то и мог справиться с ними, то это был Кобаль, и я знала, что он не успокоится, пока не освободит моих братьев от Люцифера. Моя