Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

– Второй раз, – добавляю с улыбкой. Сейчас мало что может меня раздосадовать.

– И я о том же! У него крыша точно поехала! – негодует ещё сильнее. Когда я ей рассказала о выходке Макса, она в шоке была, не могла поверить, что такое бывает. – Он самый настоящий мерзавец!

На больничной койке сейчас я нахожусь, но, судя по её бледному виду, мне стоит потесниться. Ещё чуть-чуть, и она грохнется в обморок.

Из коридора доносятся шаги, но резко обрываются, словно бы кто-то за дверью остановился. Напоминаю себе, что я в больнице, и с рабочими замашками нужно кончать.

– Анют, не кричи так, – прошу её тихо. – Я никому не говорила ещё. Не хочу, чтобы отец узнал о малыше…

Она охает.

– Вика… Вика! – не находит слов. – Стоит рассказать! Тогда Макс перестанет портить твою жизнь. Не будет мстить.

Мстить… Ха. Трижды ха. Аня, конечно, права. Он не может простить мне нежелания семью сохранить, но ситуация настолько абсурдна, что я даже слов приличных не нахожу. Сам изменил, сам обиделся, пусть сам и разбирается со своими неоправданными ожиданиями.

– Нет, милая. Если он узнает о ребенке – всё станет гораздо хуже.

– Почему?

– Потому что я не от Максима беременная.

– Как это не от Максима? – уточняет. – Это точно? – её взгляд скользит ниже, на лице отражается понимание. Будь срок больше, все б уже знали о предстоящем пополнении. – Прости! Прости, я подумала, вдруг вы там случайно… Переспали. Такое же бывает… Физические потребности никто не отменял.

Аня начинает оправдываться, хотя необходимости в этом нет. Интимную жизнь мы особо не обсуждали, но она знала, что Фролов долго оставался не только первым, но и единственным моим мужчиной. Её сомнения во многом оправданы.

– Нет, между нами давно всё кончено. Я к нему не вернусь даже под дулом пистолета.

Моя собеседница расплывается в широченной, безумно лукавой улыбке. Ей мог бы позавидовать сам Чеширский Кот.

– Моя умница! – не сразу понимаю, куда она клонит. – Воспользовалась, значит, моим советом! Я же тебе говорила, что стоит присмотреться к другим мужикам!

Выглядит такой довольной, словно сейчас её на части разорвет от удовольствия.

– Прекрати! – начинаю смеяться.

– Да куда там! Как представлю рожу Максима, когда он узнает! Надо скорую заранее вызвать, а то откачать не успеют придурка.

Она так заливисто и открыто хохочет, что невольно я от нее подзаряжаюсь.

– Вот ты дуреха, – произношу. – Радуешься тому, что твоя подруга будет в разводе и с тремя детьми.

– Так, а что у нас по новому папочке, он что…

Договорить она не успевает, потому что на пороге появляется Вова.

Немая сцена.

Арсеньев выглядит невозмутимо, но что-то мне подсказывает, часть нашего разговора он все же услышал.

Его здесь быть не должно, я не готовилась рассказывать ему, тем более так.

Сдержанно поздоровавшись, он остается стоять около двери.

Представляю их друг другу.

Аня, поразительно притихшая и снова побледневшая, вопросительно смотрит на меня, и когда я согласно моргаю, поднимается на ноги.

– Я, пожалуй, пойду. Не буду мешать вам, – поднявшись на ноги, целует меня в щеку. – Отличный выбор и генофонд, – шепотом добавляет.

Оставшись наедине, я подбираюсь. Расправив плечи, сажусь поудобнее.

Это так странно… Я могу провести допрос жестко или, наоборот, к себе расположив, а признаться мужчине в незапланированной беременности боюсь.

Очень рада видеть его, но даже об этом молчу. Его энергетика заполняет собою пространство, а мне для нормальной работы мозга нужен простор.

А быть может, я просто боюсь того, что он не обрадуется. Подарочек я ещё тот. Бывший муж, от которого волосы дыбом встают, дети, работа… Ему проще найти непроблемную девушку…

– Это правда? – Вове надоедает ждать, когда же я соберусь с духом.

Приподнимаю вопросительно брови.

– То, что я услышал, – поясняет.

– А что ты услышал? Подслушивал? – вспыхиваю. – А с виду такой взрослый и солидный мужчина.

– Вика, по краю… – делает шаг в мою сторону. – У меня несколько вопросов к тебе. Начнем с главного. Ты беременна?

Видя его решимость и неподдельный интерес, ощущаю, как сердце начинает биться гулко и неровно.

– Да!

Если до этого момента у него получалось отлично сдерживаться, то сейчас… Я попросту не понимаю, как он так быстро рядом оказывается. Потянув за руку, подхватывает меня на руки. Успеваю только зажмуриться и теснее прижаться к нему.

– Я бы тебе не советовала мне такие аттракционы устраивать. Укачивает, – шепчу ему в щеку, испытывая легкое головокружение.

Вот тебе и первое различие между беременностью в восемнадцать и в тридцать.

То, с какой скоростью он выполняет просьбу, пугает и в то же время приводит в восторг.

Поставив на ноги, крепко меня обнимает.

Вижу его неподдельные эмоции и без слов понимаю, что рад. Но мне всё же хочется, чтоб он что-то сказал.

– Если у тебя были другие планы…

Он хмурится, видя, как я подбираю слова.

– Ты поэтому мне не рассказала сразу? Думала, что я буду против?

– Я просто не успела… При встрече хотела рассказать, не думала, что так смазано выйдет… – от досады слезы подкатывают. Собственный организм меня снова пугать начинает. – Если у тебя были другие планы…

– Были, конечно. Ещё какие! – немного отстранившись, он достает из кармана небольшую коробочку, и я, кажется, знаю, что в ней. – Если ты сейчас решишь блеснуть своим знанием законодательства и напомнишь о запрете многомужества, пожалеешь, – предупреждает, чем смех, а не страх вызывает.

– Не буду. В отношении своего развода хочу полностью на тебя положиться, – опустив голову, прижимаюсь щекой к его груди. Легонько трусь. – Мы не хотим с малышом ходить в суд. Добудь нам это чертово свидетельство о разводе сам.

– Какие будут ещё пожелания? – заговаривает мне зубы, а в этот момент прохладный ободок начинает скользить по моему безымянному пальцу.

Большим его притормаживаю, не позволяя закончить начатое.

– Тебе нужно пойти на сделку со следствием… Мне не нравится здесь находиться. Я хочу выбраться на волю…

– Даже не думай, – он пытается выглядеть строгим и непреклонным, но я-то слышу, как учащенно бьется сердце. – Всё, что касается твоей работы…

– Ты сможешь сам полностью процесс контролировать, – упираюсь рукой ему в грудь. Заглядываю в глаза. –