Не с тобой. Дилогия - Gesiona

прикрыла глаза. Как забавно, наиболее искренними мы бываем, когда лжем сами себе. Красноречивыми и невероятно убедительными. Но теперь, когда все произошло, можно, наконец-то, признаться себе — она ждала этой встречи. Ждала и боялась с той самой секунды, когда открыла подарок и поняла, кто его прислал. И сумела так далеко загнать свое ожидание, что, когда оно оправдалось, потрясение все равно оказалось чересчур сильным. Раньше она и не догадывалась, что перехватить дыхание может в буквальном смысле, когда что-то становится поперек горла и вдохнуть нет никакой возможности. Она старалась и никак не могла. А потом…

Лучше бы она не поднимала глаз. Лучше бы сидела так и дальше, завороженно пялясь на затейливое кофейное пятно. Потому что когда она нашла-таки в себе силы повернуть голову, дальнейшие десять минут ее жизни оказались начисто стерты из памяти. Кажется, он что-то говорил и о чем-то спрашивал. Кажется, она отвечала. И смотрела. Просто смотрела, впервые за все эти месяцы позволяя себе вспомнить по-настоящему то, что никогда и не забывала: родинки на левой щеке, прячущиеся под ставшей уже визитной карточкой щетиной, выразительные домики бровей над глазами цвета выдержанного коньяка, еще больше отросшие и окончательно утратившие свой первозданный цвет волосы в любимой укладке «только что с постели». И маленькое колечко сережки в ухе, и кожаный напульсник на одной руке, и целый ворох новых фенек, которые он так любил, на другой, и татуировки… Она привычно скользнула взглядом по левой руке — уже который год интригующее журналистов «Allie» по-прежнему красовалось на безымянном пальце. И в самом деле, куда оно могло подеваться.

Он не успел одеться, замер в дверях, продев в свитер только руки, и это было совсем плохо. Потому что марокканский загар сменился тайским, таким же ровным, бронзовым, подчеркивающим рельеф, а из-под низко сидящих джинсов выглядывала белая полоска белья, которая лишь усиливала впечатляющий контраст. И она вдруг ни с того ни с сего подумала, что сто лет не покупала себе новых вещей, не вылезая из любимых джинсов, водолазок и худи…

— … Мэм! Телефон!

Алиса не сразу поняла, где находится и чего от нее хочет этот простуженный тип.

— Вам звонят, — терпеливо повторил тип.

Она и сама уже услышала бодрое пиликание мессенджера. Суетливо захлопав по многочисленным карманам куртки и брюк, она выудила телефон.

— Привет! Ты уже в Лондоне? — радостно поинтересовалась Александра.

— Нет еще, вылетаю. Что-то случилось? — забеспокоилась Алиса.

— Я решила записаться на узи, — объявила Алекс. — Одобряешь?

— Одобряю, — рассеянно сказала Алиса и, помолчав, спросила: — Саш, ты не знаешь, где в Лондоне можно купить приличное платье?

— Ничего себе вопрос! — изумилась подруга: — Зачем тебе платье? Ты что, в нем на концерт идти собралась?

— При чём здесь концерт? — не поняла Алиса. Она все еще была полностью во власти своих недавних мыслей и успела подзабыть причину визита в Лондон.

Сашка молча ждала объяснений, и Алиса, внезапно смутившись, замямлила что-то по поводу давно не обновлявшегося гардероба и праздничных распродаж. Алекс выслушала ее сбивчивый бред.

— Неубедительно, — резюмировала она наконец и спросила прямо: — Платье для Джея?

— Нет, — быстро ответила Алиса.

И тут до Алекс дошло.

— Алька, — шепотом проговорила она, — ты виделась с Ноланом?

Алиса зажмурилась и покусала губы.

— Все, забудь! — отрезала она. — Это была дурацкая идея. Не знаю, что на меня нашло.

— Стой! — заорала Алекс. — Не смей отключаться! Я, конечно, платья не ношу, но точно знаю, что магазины всех мировых брендов находятся на Bond Street. Я там кеды себе покупаю, — логично заключила она и расстроено произнесла: — Ну вот, такие события, а я здесь сижу! Я тоже в Лондон хочу — по бутикам и на концерт!

— Особенно на концерт, — поддакнула Алиса. — Представляешь, какую пищу для размышлений ты подарила бы заинтригованному твоим животом Тайлеру?

— Не такой уж у меня и живот, — неуверенно ответила Алекс. — А если удачно замаскироваться…

— Сиди уж, мастер маскировки, ешь свои арбузы, — Алиса встала, подхватила рюкзак. — У меня посадку объявили.

По каким-то замысловатым прихотям высших сил соседом Алисы в самолете оказался тот самый страдающий насморком молодой человек из зала ожидания. Непонятно, какой перст судьбы углядел он в этом простом стечении обстоятельств, но обрадовался неимоверно. За первые полчаса полета Алиса была посвящена в наиболее, с точки зрения попутчика, заслуживающие внимания факты его биографии, узнала цель визита в Лондон и дальнейший маршрут, заочно познакомилась с ближайшими родственниками и друзьями словоохотливого товарища. Совершенно не представляя, как заткнуть этот фонтан красноречия, Алиса лишь обреченно кивала головой в соответствующих местах беседы, поэтому появление стюардессы, катившей тележку с прессой, восприняла как подарок небес. Мило улыбнувшись соседу, она схватила первый попавшийся журнал. Едва взглянув на обложку, Алиса поняла, что лимит сюрпризов на сегодня еще не был исчерпан.

— О, Нолан Хьюз! — обрадовался попутчик, беззастенчиво разглядывающий обложку. — Высоко взлетел парень! Жду не дождусь «Ойкумену» с ним. Мне, как историку, очень любопытна трактовка образа…

Он осекся под выразительным взглядом поднявшей на него глаза Алисы. Она раскрыла журнал.

Фотографии. Много фотографий. И почти полное отсутствие текста. Лишь скупые строчки подписей под снимками. Вот Нолан везет коляску с забавно нахохлившимся, словно воробей, медноволосым малышом. Вот он держит смеющегося ребенка на руках. Вот они за столиком в каком-то кафе. Втроем. Рядом с ними темноглазая смуглая женщина в обычной серой футболке и джинсах. Малыш размахивает руками, родители улыбаются. Другие фото — в кафе, на улице, возле машины.

Красивая пара. Счастливая семья.

Алиса осторожно закрыла журнал и положила его в кармашек кресла. Прижавшись виском к обшивке, она смотрела в иллюминатор. Там за толстым стеклом снежными сугробами застыли белопенные облака. Завораживающе прекрасные, равнодушные и холодные. Так же холодно и пусто было сейчас у нее внутри.

* * *

* G-2 Military Intelligence Branch — ирландские спецслужбы

Глава 45

Рождество, бесспорно, семейный праздник. Но, пожалуй, нигде в мире он не был настолько семейным, как у него на родине. Семь часов вечера, а весь город словно вымер. Час назад перестал ходить общественный транспорт, опустели и закрылись магазины, все как один украшенные вывесками с волшебным, греющим душу каждого дублинца «sale», и даже вечно гудящий, как растревоженный пчелиный рой, Темпл