Двор зверей - К. А. Найт

поймали меня, когда я пытался добраться до Куинн, рукоятка пистолета сильно ударила меня по голове. Я чувствую, как рана на ней покрывается коркой, поэтому не прикасаюсь к ней, позволяя ей заживать. Глаза Люсьена устремлены на Куинн, как и глаза Джея, когда он ходит взад-вперед. Он никогда не любил сидеть на месте.

Здесь холодно, но я не жалуюсь. Как я могу, когда Куинн лежит там, все еще без сознания?

Я позволил ее сердцу разбиться. Мое собственное разбилось вместе с ее сердцем, как хрупкое эхо того, что случилось с ней.

— Что, если она не проснется? Что, если она не проснется? — бормочет Джей, бросая на нее еще один обеспокоенный взгляд.

— Будет лучше, если она отдохнет, — говорю я, кладя руки на колени, пока мы ждем. — Когда она проснется, то почувствует только разбитое сердце и ей придется столкнуться с его смертью. Он все еще может жить в ее снах.

— Я почувствовал это, — признается он. — Я почувствовал, как она сломалась при виде этого.

Я смотрю на него. — Я тоже. Я не понимаю, как.

— Я тоже. — Люсьен вздыхает. — Но это было так, словно кто-то сунул руку мне в грудь, схватил мое сердце и сжимал до тех пор, пока оно не рассыпалось в прах.

Я киваю. Я почувствовал то же самое. Мой взгляд снова возвращается к ней. — Это уничтожит ее, когда она проснется. Я не знаю, как она справится.

— Интересно, что случилось со стаей, шепчет Джей. — Они все мертвы? Она последняя?

— Я не знаю. Надеюсь, что нет. Не думаю, что она смогла бы это пережить. Мы должны дать ей надежду что бы сохранить ей жизнь. Она - наш лучший шанс выбраться отсюда .

— Не будь таким эгоистом, — шипит Джей.

— Ты не понимаешь, — рычу я. — Если она сможет вытащить нас, тогда мы сможем вернуть ее в ее стаю, в ее семью. Мы можем попытаться помочь ей...

— Что? Вернуть ее отца? — Огрызается Люсьен.

В этот момент раздается тихий всхлип, и мы все встаем и поворачиваемся лицом к Куинн, когда она открывает глаза.

На мгновение в ее взгляде появляется замешательство, прежде чем наступает реальность, и эти яркие глаза наполняются такой болью, что я удивляюсь, как ее тело не разрывается на части от попыток сдержаться.

Я не знаю, как она сможет дышать с этой болью, когда я просто падаю от этого вида.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Боль повсюду. Не только в голове, но и в сердце. Когда я впервые открыла глаза, я не могла понять, почему мне больно. Я думала, что снова была с Вейлом, Люсьеном и Джеем на мельнице, дразня их.

Так почему же у меня горят глаза?

Почему мое сердце разбито и разрывает меня на части изнутри?

Почему каждый вдох причиняет боль?

— Полегче, — говорит Вейл, и я цепляюсь за его голос, как корабль в шторм, ища его яркие глаза. Он внимательно наблюдает за мной, пока я делаю отчаянные вдохи. — Вот и все, просто дыши, Куинн.

По какой-то причине его слова дают мне силы дышать, и головокружение рассеивается. Паника и горе все еще терзают меня, мой волк скорбно воет, и у меня болит голова, но я не могу понять почему…

Вейл в клетке?

ДА. Люсьен стоит рядом с ним, и я поворачиваю свою пульсирующую голову, чтобы увидеть Джея рядом со мной, который с беспокойством смотрит на меня.

Мы в клетках. Почему мы в клетках?

Почему мое тело вялое и холодное?

— Почему у меня болит сердце? — шепчу я, и Люсьен морщится, глядя на Вейла. Я смотрю на него, но он просто сглатывает, наблюдая за мной. Затем мои глаза находят Джея. — Почему у меня такое чувство, будто внутри меня чего-то не хватает?

— Куинн... — Он нервно облизывает губы. — Ты помнишь, что произошло?

— Ты пришел предупредить нас. — Я копаюсь в своих вялых, беспорядочных мыслях. — Было нападение, — говорю я. — Шел очень сильный дождь, и мы побеждали, но пожар... Там был пожар? Я пострадала в нем?

— Что-нибудь еще? — Подсказывает Джей.

Крепко зажмурив глаза, я напрягаю мозги. Мои мысли ускользают от меня, как обрывки, и тихий голос говорит мне не смотреть, но я копаю глубже, и мои глаза открываются с криком.

— Нет, нет, нет, нет. — Сначала я даже не осознаю, что повторяю это, у меня закладывает уши. Мое тело вибрирует, когда мой волк воет громче, и теперь я понимаю.

Как я могу все еще дышать? Как я могу все еще быть живой, когда все внутри меня исчезло?

Я задыхаюсь от своего горя, кричу про себя, сгибаясь от боли внутри своего тела.

Чан ушел.

Моего отца больше нет.

Может быть, и моя мать тоже.

Может быть, вся моя стая.

— Детка, сосредоточься на мне, — зовет меня голос, добрый и мягкий, но это просто заставляет меня скулить от боли. — Куинн...

— Куинн, черт возьми, прекрати это. Приди в себя. — Резкий тон пронзает мою боль, и я поднимаю голову, вслепую ища спасательный круг. Мой взгляд натыкается на знакомые яркие глаза.

Этот голос принадлежит ему.

Вейл.

Я едва могу видеть сквозь слезы, которые текут по моему лицу. — Ты должна быть сильной. Ты должна, потому что прямо сейчас мы окружены охотниками, которые хотят разорвать тебя на части ради забавы. Ты можешь развалиться на части позже. — Я наблюдаю, как он на мгновение закрывает глаза. — Прямо сейчас мы все нуждаемся друг в друге, ты нужна нам, так что смирись с этим.

— Я не могу. — Я всхлипываю.

— Ты можешь и ты сделаешь это, — рычит он. — Сделай это со мной. Я сделал то же самое. Возьми всю эту боль, все это горе и собери их в комок. Вот и все, теперь проглоти его. Закопай это так глубоко, что бы ты больше не смогла этого чувствовать. Это будет жалить каждый раз, когда ты делаешь вдох, и будет поджидать тебя, но ты сможешь думать.

Я делаю, как он приказывает. Становится немного легче, но сердце ноет, и каждый вдох по-прежнему дается с трудом. —