После развода мне не до сна - Анна Томченко

У меня нет купчей на твою душу, я понимаю, что ты уедешь. У тебя там тайки, массажистки и все, что только твоя широкая душа пожелает. Я отдаю себе отчёт в том, что принадлежать одной ты не можешь. И ничего страшного, самое главное, что я вовремя это поняла. Самое главное, что мы с тобой это сейчас обсудили, и я ещё раз прошу прощения за то, что акцентировала внимание на этом чёртовом отпечатке помады.

 

 

74.

Илая

В глазах Кости взметнулся огонь, он потянулся и перехватил меня за талию.

— Не надо так со мной, — попросил настораживающе спокойно и провел языком по нижней губе. — Так со мной не надо.

— Ты о чем? — включила идиотку я, потому что самой было неприятно, мне казалось, что чувства мои неправильные. И по ощущениям, я не имела права это испытывать.

— Вот так со мной не надо, просто потому, что я не привык оправдываться, ведь я никогда не лгу. Это не какой-то балаганный фокус, это реально моя рассеянность. Я не лгу, я не делаю так, чтобы вся эта ситуация приняла какой-то другой оборот. Я действительно сожалею, что это произошло между нами, мой недосмотр, и я это признаю.

Он вёл себя так, как будто бы отчаянно пытался скрыть своё не то что недовольство, а даже испуг.

— Я не имела права, Костя. — произнесла сцепливая зубы.

— Нет имела! Это я не имел права позволять девице крутиться возле меня, но поскольку я верен своему слову, своим принципам, для меня это всегда ничего не значит. Крутится и крутится вместо брелка, который на зеркале заднего вида в машине висит. Ничего не значащая деталька, и все на этом. Я не мог предположить, что эта деталька обернётся таким факапом.

А я не могла предположить другое, что всего лишь одна короткая встреча обернётся тем, что я чувствую себя неправильно от того, что испытываю что-то большее, чем просто сексуальное влечение к человеку.

— закрыли тему. Я тебя прошу, не надо по ней кататься.

— И утром мне ждать твоего чемодана, стоящего в коридоре?

Я покачала головой.

— Нет тебе не надо этого ждать, просто потому, что это будет поступок глупой девочки, но для уточнения я бы все-таки задала вопрос, когда мы домой?

Что-то хрустнуло и треснуло между нами.

Не в плохом смысле, а в том, что вот эта стена, на которую налетела я, увидев отпечаток губной помады, стала рассыпаться.

— В принципе, завтра вечером можем улететь, — легко выдал Костя, и я, кивнув, улыбнулась.

— В ресторан не пойдешь?

— Нет, ты голодная?

— нет, — улыбнулась и провела кончиками пальцев ему по щетине.

Но за фразой о том, что завтра можем улетать домой, крылось нечто большее.

Лично я ощущала это тем, что вот-вот сказке придёт конец, вот-вот история получит своё логическое завершение.

И на этот раз Костя не ворчал в самолёте.

Он был отстранён и задумчив.

— У тебя все в порядке? — Спросила я тихо и перехватила его пальцы.

— Да, о работе думаю, ты останешься у меня? — как-то резко перепрыгнув с работы на личное спросил Костя и посмотрел в глаза.

Я пожал плечами.

— я не знаю.

— Останься. Может, все-таки на санях съездим, покатаемся.

Я прикусила губу и улыбнулась.

— Мне все равно на работу надо.

— Так завтра и пойдёшь. У тебя водитель с машиной будет, тебе какая разница?

Или с дочкой хочешь увидеться?

С Агнессой я могла увидеться и между делом, да и с детьми в принципе.

— Хорошо. — Честно сказала.

И когда мы прилетели, ощутила тоску внутри.

Такая знаете, когда в детстве гости приходят и тебе разрешено вытаскивать даже самые дорогие игрушки. В детстве не понимаем, что родители разрешают делать все, что угодно, когда приходят гости, чтобы мы просто под ногами не мешались, и вот когда со стола начинают собирать, появляется чувство того, что сейчас игрушки надо будет убрать, поставить на полки и не трогать до следующего прихода гостей, и от этого тоскливо.

От этого грустно.

Так и у меня.

Находясь в квартире Кости, кутаясь в его большой банный халат было понимание, что я как та самая дорогая игрушка, которую поставят на полку.

Игрушка тоже грустила и скучала.

Снегопад за окном набирал силу. И я с трудом могла рассматривать город в белёсых хлопьях снега.

Костя включил камин, и приятное потрескивание дров расползлось по его квартире.

— Идём ко мне, — попросил он выйдя из душа, я обернулась, встряхнула волосами. Улыбнулась. Села на край кровати. И смущённо опустила глаза, когда Костя провёл пальцами мне по колену и выше.

— Ты самая красивая, которую я когда-либо видел. — Произнёс проникновенно, задевая что-то внутри— А ещё, наверное, я очень глуп в той истории, что и злился, и психовал, и допускал много ошибок.

— Не говори так, — попросила и закусила губы.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что ты начинаешь прощаться. — грустно шепнула и отвела глаза.

Потому что была права.

Он начинал прощаться.

 

 

75.

Илая

Костя улыбнулся, потянул меня на себя и прижал

— А ты, как будто бы скучать будешь?

И самое дурное во всей этой ситуации, что я действительно уже начинала скучать.

И это крайне необдуманно и глупо взрослой женщине за сорок размениваться на такие эмоции.

Но, что-то мне подсказывало, что меня никто не осудит.

Костя провёл ладонью по волосам, откидывая их назад, и дотронулся до скулы, гладя и рисуя тонкие мазки.

— Не знаю. Завтра вот уеду на работу, а ты отправишься в свой офис, тогда я пойму: буду скучать или нет — постаралась свести тему на нет я.

И лёжа на его груди, я с какой-то тянущей болью понимала, что мне нравится слушать его ритмы и удары.

Так, как пело его сердце.

Утро следующего дня было долгим, сонным и затяжным. Я варила кофе в маленькой, медной турке, которую нашла в верхнем ящике. Костя читал газету и периодически бросал взгляд на яичницу, за которой я попросила его последить.

Утро было сонным и медленным, потому что каждый старался растянуть это время, как можно дольше. Я не задавала вопросов, боясь получить ответы. А Костя чувствуя это, рассказывал о какой-то глупости. О том, как надо будет пересмотреть поставки и