После развода мне не до сна - Анна Томченко

и качал головой, намекая на то, что все проходит, и это пройдёт, и дочка встанет на ноги. И тогда жизнь вернётся в прежнее русло.

Вечером. Костя признался, что очень сильно устал. Я сидела на краю кровати.

Поправляла мокрые волосы. А Костя лежал и тяжело дышал.

— От гонки устал. Элементарно выспаться хочу.

А я почему-то устала от того, что последние полгода жила в ожидании. Чего?

Непонятно. Развязки истории или, скорее всего, какого-то поворота, поэтому тоже спала, поднырнув к нему под руку и прижимаясь спиной к его груди.

И плевать было на чёртов ортопедический матрас и на то, что никакой роли этот матрас не играет в отношениях мужчины и женщины.

Телефонные звонки игнорировались, я отвечала только детям. И родителям.

А все остальное было не про меня сейчас.

Поэтому бывший муж несмотря на своё упорство не услышал мой голос.

— А ты знаешь, — сидя вечером в джакузи на террасе, — медленно произнёс Костя. — Во всей этой ситуации есть один такой момент. Если бы я не знал, что ты была замужем и только-только развелась, скорее всего, бы я так не отреагировал.

— Это ты к чему сейчас? — Я потянулась и, обжигая морозным воздухом высунутую из джакузи ладонь, подхватила чашку с чаем, который стоял на полочке возле.

— А я к тому-, что я бы так не отреагировал. Я бы что-то хохотнул уместное к месту.

Я, скорее всего, все бы свел в шутку. Но ведь такая ситуация, что ты уже обожглась на лжи. Я не смог промолчать. Ну и нормально сказать я тоже не смог потому что появилась какая-то червоточина о том, мне предпочтут другого.

— Спасибо,— я опустила глаза и осторожно перебралась на противоположную сторону джакузи, прижалась к Косте.

— за что?

— за эту откровенность. Потому что мне до сих пор страшно и неприятно.

— Ты здесь со мной.

— НУ только ты запретил мне куда-либо уезжать, сделал из меня пленницу.

Костя, запрокинув голову, хохотнул.

— Знаешь, в этой ситуации очень уместно будет, что не самый страшный дракон оказался тюремщиком. А скорее всего маленькая принцесса взяла его в заложники, понимаешь?

Я не понимала.

И поэтому поцелуй Кости был более чем говорящим. Терпким, пьянящим, горячим.

И как бы не рассуждали самые благочестивые женщины о том, что ещё полгода назад я была замужней дамой, а сегодня позволила быть себе счастливой и поэтому я плохая, мне было уже наплевать.

 

Я очень хотела побыть немного счастливой. Ведь знала, что он уедет. Это будет означать, что совсем глупо тратить время на то, чтобы выяснять отношения.

Намного умнее в этой ситуации просто позволить событиям идти, так как они должны были идти.

Безумно тёплая ночь, которая, казалось, длилась считанные минуты, оставалась в памяти. Одно из ярких воспоминаний, которое потом, когда я окажусь в своей старой жизни, будет греть меня вечерами.

Он улетит.

А я вернусь на работу.

Захочу открыть ещё один салон.

А потом, возможно, соберусь и поступлю совсем нетипично — уеду в отпуск.

Наверное, одна.

Чтобы просто это похмелье, которое будет после Кости не затянулось.

— Ты на меня так смотришь, как будто бы что-то сказать хочешь, — усмехнулся, глядя мне в глаза, Костя, когда я поняла, что внутри все успокоилось, встало на свои места.

— Да нет — Честно призналась и облизала губы, а потом все-таки заметила. —Мне все равно кажется, что ты лжец, потому что в первое утро, кода мы с тобой случайно проснулись вместе, ты сетовал на свой возраст.

Костя хохотнул.

А я подтянувшись, перелезла на него.

И поцеловала. запоминая вкус его губ. Его вкус.

 

 

 

71.

Данила.

О том, что Илаи нет в городе, я узнал только после боя курантов.

И то, как узнал, — Кирилл сонно буркнул о том, что мама так-то устроила себе московские каникулы. А я прекрасно понимал, что все эти каникулы были сосредоточены вокруг одного хлыща. И от этого так противно сделалось. Хотелось рвануть в аэропорт и вернуть Илаю домой.

Да только потом я остановил сам себя. Потому что вдруг понял, что именно испытывала Илая в момент, когда я ей рассказывал о том, что у меня есть другая.

Вот это вот чувство того, что тебя предали, оставили, променяли. И у меня по идее не должно было ощущаться того, что меня обманули. Потому что мы сейчас с ней не находимся в тех отношениях, про которые можно сказать, что они семейные. Мы в разводе. Я не должен был чувствовать обмана.

Но я его чувствовал.

И мне казалось, что Илая безумно сильная женщина, потому что она смогла это пережить, стиснув зубы.

А Я…я, когда после двух часов ночи ушёл из квартиры Давида с Ксюшей, хотел бросаться на стены. Давящая боль вперемешку с самобичеванием заставляла меня реагировать на все поспешно, остро. Мне казалось, что со мной поступили неправильно и я этого не заслуживал.

Но когда я сел в машину, понял, что это нормальные мысли человека, который опростоволосился, облажался. Который, можно сказать, сам себе всю жизнь сломал. Банальное перекладывание ответственности.

Телефон вибрировал. На экране был номер Сони и короткая фраза:

— С новым годом, Даниил. Я очень хотела бы его встретить с тобой.

— А я очень хотел бы встретить этот новый год со своей семьей, в полном составе.

Самое главное, с женой.

Я отбросил мобильник и выехал со двора. Направил машину в сторону своей квартиры.

Гадкое чувство. Мне казалось, что жизнь как-то в один момент вдруг кончилась и я один никому не нужен.

Самое банальное, что мне тоже никто не нужен был, кроме неё.

Сейчас, по идее, ну что такого? Ты в разводе — езжай. Бабы любые: шатенка, брюнетка, пухленькая, худая, гимнастка, виолончелистка. Любая может оказаться в твоей постели.

Но нужна не любая. Нужна особенная, твоя.

Я не понял, какого черта я уехал за город. Спасло только то, что Илая не поменяла замки.

Я зашёл в пустой дом. Вдохнул ароматы и меня затрясло. Казалось, что я беспробудный пьяница, которому срочно нужно опохмелиться. Но трясло меня от того, что вокруг были её запахи: миндаль, ваниль, немного кардамона и какая-то лёгкая нота летней свежести.

Я ходил по первому этажу, останавливаясь чуть ли не через каждые десять шагов, чтобы отследить свои воспоминания.

Моя, милая моя.

Только я теперь не её.

Я