Обманный бросок - Лиз Томфорд

– Подожди, – говорю я, роясь в ящиках, и достаю зубную щетку, которую недавно купил для нее. – Это тебе.

Кеннеди застывает с новой щеткой в руке.

– Она правильная?

Насколько я помню, она точь-в-точь такая, как та, что я купил ей в ту первую ночь, когда мы жили в одном номере в отеле. Мягкая щетина. Фиолетовая ручка. Ну, по крайней мере, кассирша сказала мне, что эта – с фиолетовой ручкой.

– И давно она у тебя?

Вытаскивая из стаканчика свою щетку, я стараюсь говорить как можно небрежнее:

– Я купил ее, когда мы вернулись домой из той поездки. После того, как мы поужинали и ты попросила научить тебя кое-чему, я подумал, что, может быть, ты останешься на ночь. – Я нахожу ее отражение в зеркале. – По крайней мере, надеялся.

Выражение ее лица полностью меняется: иногда холодная Кеннеди даже не пытается скрыть свои чувства.

– Тогда следовало остаться.

Я пожимаю плечами.

– Я все равно проводил тебя до дома.

– Что? – Она разражается смехом. – Не может быть, преследователь!

– Ты действительно думала, что я позволю тебе уйти посреди ночи, не убедившись, что ты благополучно добралась домой? Я проехал мимо, посмотрел, как ты заходишь внутрь, прежде чем вернуться сюда, чтобы разобраться с тремя моими пьяными друзьями. Все это время я не мог избавиться от воспоминаний о том, как ты заставила меня кончить. И мне понравилось видеть тебя в этих маленьких кружевных трусиках и лифчике в тон.

Кеннеди распаковывает свою новую зубную щетку, и я выдавливаю на нее немного зубной пасты, прежде чем проделать то же самое со своей. Мы оба смотрим в зеркало. Она стоит передо мной, пока мы чистим зубы.

– Немного сексуальнее, чем этот наряд, а? – спрашивает Кеннеди с полным ртом.

– О черт, нет. Это… – Я тычу пальцем в ее сторону. – Это пойдет в копилку для вечеров одинокой мужской мастурбации.

Она хихикает, и, клянусь богом, если бы я мог записать этот звук, я бы это сделал.

Оставшиеся две минуты мы молчим. Чистим зубы, как семейная пара, которой мы и притворяемся.

Она улыбается мне всякий раз, когда замечает, что я наблюдаю за ней в отражении. Я придерживаю ее волосы, когда она собирается сплюнуть в раковину, затем наклоняюсь и делаю то же самое.

Я хочу этого. Этих простых, естественных моментов, какие бывают у пар. Но я хочу их только с ней, и чтобы все было по-настоящему.

– Давай спать, – говорит Кеннеди, ставя свою зубную щетку в стакан рядом с моей. – Ты устал.

Я не хотел загадывать, но по дороге сюда был полон надежд, что, попросившись переночевать у меня, Кеннеди имела в виду, что мы будем спать рядом.

Я слишком устал, чтобы изображать мученика сегодня вечером. Я хочу спать в своей постели со своей женой.

Я выхожу следом за ней, выключая за собой свет. Кеннеди забирается под одеяло, ложась с той же стороны, что и в прошлый раз, а я обхожу кровать и встаю рядом.

Возможно, я жду, что она передумает. После всех этих недель сна на полу я жду, что она скажет мне сделать то же самое сегодня.

– Чего ты ждешь? – На ее губах блуждает игривая улыбка. – Ты не собираешься научить меня обниматься или что-то в этом роде?

– Ты бестолочь. Знаешь об этом? – Я забираюсь к ней под одеяло.

– Тебе это нравится.

Кеннеди натягивает одеяло до подбородка. На ее губах сияет улыбка, как будто она в восторге от этой вечеринки с ночевкой. Честно говоря, я тоже.

– Да, – выдыхаю я, опускаясь на подушку и поворачиваясь к ней лицом. – Да.

– Спасибо, что разрешил мне остаться на ночь. После того как мы делили одну комнату в разъездах, мне стало немного одиноко в моей квартире.

– Ты можешь оставаться здесь в любое время, Кен. Ты это знаешь.

– Хорошо.

Я придвигаюсь поближе, переплетая наши ноги.

– Хорошо.

Рука Кеннеди выскальзывает из-под одеяла и обхватывает мое лицо. Она проводит большим пальцем по моей щеке.

– Ты устал.

Я киваю.

– С тобой все будет в порядке? – Ее взгляд скользит по моему лицу в поисках ответа.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Но сейчас мне хорошо.

Она слегка улыбается.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты дамский угодник?

Усмехнувшись, я придвигаюсь и кладу голову ей на плечо. В тот же миг Кеннеди обнимает меня обеими руками, а я обхватываю ее за талию.

– Не думаю, что кто-то еще видел меня с этой стороны, но да. Ты даже не представляешь, насколько.

Наклонившись, она касается губами моих волос.

– Кажется, я потихоньку начинаю это осознавать.

Мы проводим несколько минут в тишине, и я почти засыпаю. Меня охватывает всепоглощающее спокойствие: в этот момент у меня есть все, о чем я когда-либо мечтал.

Но моя тревога вопит во все горло: в том и проблема, что все это временно.

– Кенни, – шепчу я, – ты еще будешь здесь, когда я проснусь?

– Конечно. – Ее голос звучит сонно. – Я никуда не собираюсь уходить.

25

Кеннеди

Я проснулась от того, что на мне распростерся огромный мужчина ростом сто девяносто три сантиметра. Его ноги лежат между моими, а торс прижимает меня к матрасу. Голова покоится у моей шеи, а рука лежит за спиной. Я стала живой подушкой для Исайи Родеза, но никогда еще не спала так хорошо.

Сходив в душ, я наткнулась на сегодняшний номер «Таймс» с уже раскрытым для меня кроссвордом. К нему прилагался кофе и пара поджаренных «Эгго» [31].

Исайя чуть не вышел из себя, когда я сказала, что никогда не пробовала «Эгго», но еще сильнее он разозлился, когда я упомянула, что вряд ли успею поесть перед работой.

В доме, где я жила в детстве, был шеф-повар, так что о замороженных продуктах и речи не шло. Но сегодня я не собиралась пропускать завтрак. У Исайи странное отношение к моему питанию, и я думаю, что это его язык любви. Потому что он все время что-то для меня делает.

И вот теперь я сижу в его машине по дороге в аэропорт, покидая того человека и ту жизнь, которых, возможно, всегда искала.

Перед тренировкой мы заехали ко мне, чтобы собрать вещи и переодеться, и я снова оставила свою машину рядом со стадионом, решив поехать с Исайей. Бо`льшую часть поездки он молчал, полностью погрузившись в свои мысли.

Сегодня мы не целовались. Не прикасались друг к другу. Никто из нас не понимает, как себя вести. Стало ясно: мы не знаем, кто мы друг другу