Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

бы с собой. И хоть я и злилась на нее, я никогда не желала ей смерти. Какая разница, существует бог или нет, если лишь вера в него помогала ей жить? В итоге, как бы трудно мне ни было, в глубине души я поняла ее. И это оказался первый шаг к прощению.

Бал

В день выпускного я проснулась от того, что в глаза светило солнце. Часы показывали десять утра. Потянувшись в кровати под одеялом, я встала и первым делом взглянула на себя в зеркало. Во мне ничего не изменилось, но чувствовала я себя по-особенному. Приняв душ, я спустилась на кухню, и мы позавтракали яичницей с помидорами, впервые за долгое время собравшись за столом всей семьей. Молли без умолку щебетала о выпускном бале, причем с таким воодушевлением, будто сама оканчивала школу.

Ближе к вечеру Джейн меня накрасила и сделала прическу. Выглядело это на удивление естественно. Выпускное платье, сшитое Синтией, сидело как влитое.

В школу я ехала на машине. Вместе с папой. Когда я прощалась с ним, он сказал, что я выгляжу очень хорошо и вместе с тем непривычно взросло.

Ты ждал у входа в школу. Один. Синтии рядом не было, хотя я знала, что ты пригласил ее и она согласилась. Ты бродил из стороны в сторону, глядя на бутоньерку из трех светло-розовых пионов. Ты выбрал черный костюм, отливавший на свету изумрудным. Рыжие волосы, как обычно, торчали в разные стороны, отчего ты всегда казался более смущенным, чем был на самом деле. Увидев меня, ты действительно смутился. Я так и не узнала почему.

Мы поздоровались, улыбнувшись друг другу. Я подошла ближе, и ты прикрепил бутоньерку мне на руку.

– Это для меня?

– Для кого же еще?

– А Синтия?

– Она уже внутри. В последний момент планы немного поменялись, так что теперь у нее другой спутник, а я один.

Я улыбнулась, посмотрев на бутоньерку. Мне никогда не нравились подобные девчачьи мелочи, но этот подарок я пообещала себе хранить до конца жизни.

– У меня тоже для тебя кое-что есть, – сказала я, опомнившись, и отколола от груди бутоньерку с одной-единственной белой розой, которую приготовила для тебя. Я прикрепила ее к левому лацкану пиджака. Пока я это проделывала, твое сердце чуть не выскочило из груди. Впрочем, как и мое.

– Идем. – Ты протянул мне руку, отчего я испуганно на тебя покосилась.

– Сегодня единственный вечер в году, когда друг к другу можно прикасаться. Иначе как мы будем танцевать?

– Поразительно предусмотрительно, – иронично отметила я, взяв тебя за руку. Ты вздрогнул, а потом еле ощутимо погладил костяшки моих пальцев. – Прости. Для меня это в новинку.

– Тебе не за что извиняться.

Я держалась за руки и с другими парнями, но никто из них не держал меня так нежно и одновременно сильно, будто боялся, что я вот-вот исчезну.

Выпускной бал проходил в спортзале. Я впервые увидела эту огромную площадку и сиденья для болельщиков в приглушенном свете. Высоко под потолком под песню Хозиера Take me to church[42] приветливо поблескивал и крутился диско-шар. Софиты освещали танцпол, где танцевали выпускники. Я никогда не видела, чтобы в Корке кто-то держался за руки, а уж тем более обнимался, поэтому сперва танцующие пары привели меня в шок.

Сегодня, этим вечером можно было все, что обычно запрещалось: наряды любых цветов, прикосновения, танцы, музыка.

– Они… танцуют, – пролепетала я.

– Да, я знаю.

– Мы умерли и попали в рай?

– Нет, – усмехнулся ты. – Хочешь чего-нибудь выпить? Мама говорит, на выпускном вкуснейший пунш.

– Он алкогольный?

– Ты хочешь слишком много свободы, Вёрстайл.

Я непонятливо взглянула на тебя, словно это все сон.

– Да нет же, там только сахар, фрукты и консервированные ягоды.

– Звучит отлично.

Ты ушел за пуншем, а я, присев на скамью в первом ряду, смотрела на остальных. На сердце было так спокойно и хорошо, что, казалось, я могу обнять весь мир. Впервые в жизни не хотелось никуда бежать, ни с кем воевать. Хотелось просто быть. Здесь и сейчас. Рядом с тобой.

Ты вернулся с двумя стаканами и чем-то не совсем понятным на длинной шпажке.

– Что это?

– Это? – Ты передал пунш и странную, похоже, съедобную штуку мне. – Всего лишь яблоко в шоколаде. Коронный десерт нашей школы.

Я поморщилась, так как всегда считала, что фрукты в шоколаде – это гастрономическое извращение.

– Просто попробуй, – настоял ты.

Я не стала спорить. Это оказалось вкусно. Уж точно намного лучше, чем я ожидала.

Ты вопросительно вскинул брови. Я довольно промычала.

– Если бы я знала, что у вас именно такие выпускные, то вынудила бы школьный совет проводить их каждый день.

– Вот видишь. И у нас есть плюсы.

Дегустируя новое лакомство и запивая его вкуснейшим пуншем, я бы не посмела с этим поспорить.

– Знаешь, – начал ты, – я долго думал насчет Гарварда. И в итоге пришел к одному очень важному умозаключению.

– Какому же? – хмыкнула я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Весь блеск насмарку.

– Да пошел он! Ты можешь подать документы, например, в Бостонский. У них тоже есть юридическая школа. Или в любой другой где-нибудь поблизости. У нас… то есть у тебя, есть время решить.

Я ничего не ответила. Честно говоря, мне совсем не хотелось думать об этом во время выпускного бала. Я просто хотела сидеть рядом с моим Сидом Арго и пить пунш. И возможно, съесть еще что-нибудь с праздничного стола.

– Несмотря ни на что, я рад, что вы сюда переехали, – признался ты, взглянув на меня, после того как я доела яблоко.

– Я тоже, – кивнула я. И это было правдой. Потому что, несмотря на устав и службы, я благодарила судьбу за то, что она позволила узнать тебя.

С минуту мы сидели молча. Каждый допивал содержимое своего стакана.

– Мне кажется, если можно было бы повернуть время вспять, я бы все равно сделал все так же.

– А я нет, – призналась я с горечью. – Я бы… я бы больше говорила о своих чувствах. – «И я бы не убила Милитанта», – подумалось мне, но я не сказала этого вслух.

– Тебе ничто не мешает сделать это сейчас.

– Я пока еще трезва, – отметила я, отчего ты засмеялся так искренне и открыто, как никогда прежде.

– Мы пойдем танцевать? – спросил ты, успокоившись.

– Позже.

В зале заиграла уже культовая Wicked Games[43] Криса Айзека. Все девушки тут же потащили спутников на танцпол.

– Мне не хочется танцевать под эту песню, – призналась я. – Она… слишком грустная, а мне в последнее время и так было слишком грустно.