Не с тобой. Дилогия - Gesiona

открыла дверь, с облегчением сгрузила покупки на банкетку и, сняв пальто, потянулась к вешалке. И попятилась, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. На вешалке висела мужская куртка.

Во рту пересохло. Алиса беспомощно заозиралась, словно неведомый гость прятался где-то здесь, в стенном шкафу или кладовке под лестницей. И только теперь услышала негромкие голоса, доносившиеся из гостиной. Обмирая, она на носочках направилась туда.

— Алька вернулась!

Сашка выскочила из комнаты и повисла на шее у совершенно обалдевшей Алисы.

— Саш, ты чего? — испуганно спросила она, отцепляя от себя подругу.

Та ничего не успела ответить.

— Здравствуй, Эли! — произнес появившийся в дверях гостиной мужчина.

Алиса выдохнула, почувствовав, как отливной волной уходит ее невозможная и постыдная надежда.

— Привет, Эдгар!

Эд смущенно улыбнулся:

— Прошу прощения за вторжение!

— Ну что ты! Я рада тебя видеть, — Алиса покосилась на раскрасневшуюся Сашу: — Вам, наверное, нужно поговорить. Я не буду мешать.

— Мы уже все выяснили, — спокойно произнес Эд. — Если вы не против, я подожду в кабинете.

И он ушел, провожаемый двумя парами глаз: ничего не понимающими и абсолютно счастливыми.

— Что все это значит? — почему-то шепотом спросила Алиса.

Александра схватила ее за руку и потащила в гостиную. Алиса опустилась на диван, Алекс садиться не стала, возбужденно меряя шагами комнату, трогательная и немного нелепая в шелковой бирюзовой пижаме и теплых махровых носках малинового цвета.

— Он прилетел сегодня утром, — заговорила она. — Я дверь открыла и… решила, что у меня галлюцинации на фоне твоих таблеток. А он вошел и так спокойно, как только он один умеет, объявил, что у нас мало времени и через три часа самолет в Лондон, а оттуда в Чикаго. И если надо, он, разумеется, поможет мне собраться.

Наверное, у Алисы было слишком красноречивое выражение лица, потому что Александра, взглянув на нее, фыркнула:

— Я себя чувствовала примерно так, как ты сейчас выглядишь. Не сразу поняла, что он говорит, и что значат его слова. А когда до меня наконец-то дошло, я просто разрыдалась как истеричная идиотка.

— То есть он… — пыталась подобрать слова Алиса.

Александра завершила фразу:

— Он сделал мне предложение!

Алиса тихо ахнула, а Саша, прижав ладони к пылающим щекам, договорила:

— Просто в лучших традициях дамского романа. Эд страшно старомоден и уверен, что дети должны рождаться в браке и расти в любви и согласии.

— С этим трудно спорить, — пробормотала Алиса.

Она вскочила, метнулась на кухню и, спустя минуту, вернулась, держа стакан с подозрительной жидкостью.

— Выпей!

— Это что?

— Успокоительное. Стрессы противопоказаны тебе, даже такие позитивные.

— А я хочу подольше быть в этом стрессе! — Саша взяла стакан, понюхала, скривилась. — Я ведь думала, что больше никогда его не увижу. Он ведь тогда ничего не ответил, вообще ничего… Я решила, что он презирает меня и навсегда вычеркнул из своей жизни. А он…

И она расплакалась.

Потом они долго сидели на диване, прижавшись друг к другу. Алиса гладила всхлипывающую Сашу по плечу, а та, прыгая с пятого на десятое, пыталась пересказать их с Эдом разговор. Получалось эмоционально и бессвязно. Почти каждая фраза заканчивалась очередным потоком слез, и Алиса, машинально подавая очередную салфетку, с беспокойством думала, не ошиблась ли она с дозой.

— … Я сказала ему, что боюсь, что произошедшее всегда будет стоять между нами.

— А он?

— А он ответил, что не будет, если мы оба приложим усилия, чтобы оставить это в прошлом. Что ошибки совершают все, но важно извлекать из них уроки, чтобы не повторять впредь. Я… я недостойна его, да? — упавшим голосом завершила Александра.

— О-о, Саш! — закатила глаза Алиса. — Только не тащи в вашу совместную жизнь этот свой комплекс вины! Вряд ли Эд ждет от тебя бесконечного покаяния. Просто прими, наконец, тот факт, что он любит тебя и готов заботиться о тебе и вашем ребенке.

— Он именно так и сказал. Что все остальное не имеет ровным счетом никакого значения. Алька, я так его люблю-у-у! — заголосила Александра.

— Что ж ты ревешь, дурочка? — ласково спросила Алиса.

— Не знаю! — Сашка икнула и одновременно шмыгнула носом. — Я просто до смерти боялась его потерять!

Через полчаса Алиса провела наспех собравшуюся Сашу и бережно поддерживающего ее Эдгара до такси.

— Только не пропадай, — напутствовала она наконец-то перешедшую в расслабленно-опустошенное состояние Александру. — Сообщай о любых изменениях в самочувствии. И не тяни с визитом к врачу.

Александра мелко закивала и жалобно проговорила:

— Я подвела тебя, да?

— Не говори глупостей, Шурик! В чем ты могла меня подвести? — покачала Алиса головой. — Я очень за тебя рада! Береги себя… Берегите друг друга.

Сашка шмыгнула покрасневшим от бесконечных слез носом.

— Вот только попробуй! — возмутилась Алиса. — Эд, да забери ты ее уже! Это же просто невозможно!

Александра махнула рукой и неловко полезла в машину. Эдгар коснулся губами щеки Алисы, прощаясь.

— Просто… держи меня в курсе, — попросила она. — На Сашу я не особо надеюсь.

Он серьезно кивнул. Хлопнула дверца. Алиса провела глазами скрывшуюся за поворотом машину.

— Ну вот, — потрепала она по голове нетерпеливо переступившего с лапы на лапу Ориона, — снова мы с тобой остались одни.

Пес блаженно зажмурился от ласки и коротко взбрехнул, всем своим довольным видом демонстрируя, что совсем не против такого рода одиночества. Алиса вздохнула.

И дни помчались за днями, похожие друг на друга, как однояйцевые близнецы. Работа, дом, дорога туда и обратно, прогулки с Орионом, вечер под пледом с книгой. Раз в неделю вынужденный шопинг.

Некоторое оживление в ее монотонную жизнь вносила лишь легкая, ни к чему не обязывающая переписка с Джейденом. Джей мог просто пожелать ей доброго утра, и это пожелание становилось залогом ее удачного дня, а мог настрочить в чате настоящее письмо, полное смешных описаний нелепых казусов на съемочной площадке и метких характеристик товарищей по ремеслу. А чего стоили его забавные двустишия, которые он генерировал легко и как бы мимоходом, и которые она с удовольствием собирала и перечитывала. Джей ни единым словом не напоминал ей о произошедшем в последний вечер на Родосе, и за это она была ему благодарна. Порой ей самой начинало казаться, что